Непростые истории 4: Печальные звёзды, счастливые звёзды

– Ну что, красотка, мужик-то твой тю-тю! Пять часов прошло… Эх, зря я его отпустил.

«Тю-тю»? Что это значит? Что-то произошло с Морлисом? Почему его так долго нет? Он меня бросил? Одну… на этой совершенно неприспособленной для нормальной жизни планете… – Лингвоштуцер безжалостно перевел выражение «тю-тю», и я охнула. Убить?! Убили Морлиса? Слезы закапали из моих глаз.

Распорядитель уже не был таким энергичным, как раньше, усталость словно сочилась из него, даже голос был тихим и слабым.

– Придется тебе поработать, красотка, у нас посудомоечная машина сломалась, а новую привезут только завтра.

Так что твоя помощь во как нужна, – он провел ребром ладони по горлу, – заодно и денежку отработаешь. Приступай, – и он снова вышел.

Что я должна делать? Мыть вот эти тарелки? Не проблема, конечно, просто обидно, что и дома, и тут меня преследует грязная посуда.

С трудом разобравшись, откуда льется вода, я взялась за дело.

Через некоторое время заглянул крысюк, одобрительно кивнул:

– Вот и умница, соображаешь.

Ты бы только костюм-то сняла, красотка? Новогодний маскарад уже закончился.

Костюм? Он ткань имеет в виду, что ли? С чего бы мне снимать ее – надежно прикрывающую мой тыл? Или он хочет… нет, нет, я отогнала от себя эту нелепую мысль.

Распорядитель потянулся с хрустом, взялся пальцами за нос и вдруг стянул свое лицо!

Я охнула, тарелка выпала из рук и полетела в ящик. Под крысиной мордой оказалось еще одно лицо, я такие видела ранее в городе, – плоское, бледное, с вдавленными глазками, маленьким носиком и тонкими губами, сверху – черная нашлепка из перьев.

Сдается мне, что и другие инопланетяне лишь прикидывались чужаками… И заеведы?! Но зачем?!

– Ох, как я утомился, – снова потянулся он, широко открыл рот и показал зубы.

В этот момент в комнату влетел Морлис, молча протянул распорядителю какие-то бумажки, схватил меня за руку, и мы помчались к выходу.

Из вредности, наверное, я молчала до самого мобиля и до корабля тоже.

Лишь оказавшись в родной обстановке, спросила с обидой:

– И чего ты так долго?

Морлис почесал гребень, вздохнул:

– Айша, деньги, оказывается, не так-то просто было добыть.

– И что же ты сделал? Тоже тарелки мыл? – съехидничала я.

– Нет… – он помолчал, – я продал свой циферблат, а еще шкатулку для пойнтов и лингвоштуцер.

Мое сердце забилось. Вот тут-то я и почувствовала, что влюблена в красавчика не на шутку.