Черный махаон

Что-то гадкое шевелилось в груди, растекалось бесформенной жижей, едкой, колючей и злой. Что-то, что заставляет ее снова и снова возвращаться к рубашке мужа, остро пахнущей чужими женскими духами.

Лабрадор сочувственно вильнул хвостом, положил лобастую голову на колени, подставил макушку для рассеянных ласк.

Из ванны выглянул муж:

– О, Янка пришла! – странная привычка говорить о ней в третьем лице. Мокрая рука высунулась в коридор: – Данте, ты только что гулял, имей совесть! Янка, дай полотенце!

Яна встала, подошла к встроенному шкафу, вынула полотенце, красное, с золотистой колючей отделкой, которое муж терпеть не мог.

Маленькая, но все же месть. Сунула в протянутую руку, не дожидаясь возмущений, прошла в кухню.

Секунда у окна, чтобы собраться с мыслями. Чтобы собрать себя.

Хлопнула дверь ванной. Спустя пару минут Влад заглянул в кухню:

– Короче, Жданов сволочь мерзопакостная, – с порога начал рассказывать он. – Контрактом по стадиону делиться не хочет ни в какую. Прикинь, Янка, я ему уже субподряд предлагаю и персонал на стаффлизинге.

Это ж охренеть какое предложение – ни налогов, ни геморроя, все на Влада Петрова можно спихнуть. А он уперся рогом, и ни в какую.

Он распахнул дверцу холодильника, достал банку кефира. Сел за стол, придвинул к себе вазочку с сушками, откупорил банку и жадно отпил прямо из горлышка.

– Я с этим стадионом точно почки посажу, – вздохнул Влад, сунул в рот горсть сушек.

– Не таскай, – Яна отобрала вазочку, переставила на подоконник. – Я котлеты купила, будешь?

– Буду котлеты, – Влад задумчиво уставился в пластиковую поверхность стола, уперся локтями.

Он еще не старый, ее Влад. Немного начал лысеть, но в целом еще очень даже в форме. Серые глаза, внимательные, ласковые. Теплые руки, мягкие и заботливые. Ей с ним хорошо. Это она повторяла себе как мантру всякий раз, когда в душе селилась вот такая же мерзкая жаба, как сейчас.

Поставив сковороду на плиту, включила конфорку. Рядом пристроила кастрюльку для макарон.

Муж так и сидел за столом, задумчиво крутил в руках бутылку с кефиром.

Яна подошла сзади, погладила по коротко стриженному затылку, чуть помассировала плечи, обняла. Влад перехватил ее руки, перевернул запястье, щекотно чмокнул.

– Не надо, Янка, не хочу ничего. Жрать и спать только хочу. Устал как собака.

Яна отстранилась. Невесомо похлопала мужа по плечу. Достала из шкафчика большую белую тарелку. Горкой выложила макароны, присыпала сверху черным свежемолотым перцем.