Танго северного ветра

Стеша не слушала. В груди поселилась пустота. Она растеклась по телу, заполнила клетки холодом и равнодушием. Мозг автоматически соображал, выдавал какие-то решения, но этого было мало, чтобы снова чувствовать себя человеком.

Несколько лет назад она смотрела фильм об удивительном искусственном интеллекте, который мечтал стать живым, стать мальчиком. Но не мог. Потому что не чувствовал. Стеша ощущала себя таким же совершенным, но неживым организмом. Способным говорить, думать, но лишенным эмоций.

Перед глазами вставала целующаяся парочка. Ухоженный парень в дорогом костюме, подаренной ею рубашке и льнущая к нему, тающая, словно бельгийский шоколад, блондинка.

Стеша думала, ей должно быть все равно. Она думала, что не любит. (Нет, неверно. Она ПОНИМАЛА, что не любит.) Тогда почему так противно, так холодно на душе, почему в сердце будто кусок зеркала злобного тролля попал? И оно перестало видеть все хорошее?

В руке надрывался телефон, извиваясь и вибрируя.

Девушка, даже не глядя на экран, знала – Олег. Она представляла его растерянное лицо, дрожащие от бессилия руки, злость.

– Стеша? – Ира осторожно дотронулась до ее руки. – Приехали…

Подруга заглядывала в лицо, сочувствовала, переживала.

– Не смотри на меня так. – Фраза получилась резкой. Стеша не хотела обидеть. Ирка отвела взгляд, украдкой вздохнула, бросила сурово:

– Не истери, подруга. Подумаешь, мужик сволочью оказался и бабником.

По сути, все они – бабники: кто-то в большей степени, кто-то – в меньшей. Тебе не повезло, считай, но лучше сейчас, чем потом, после свадьбы. – Она махнула рукой и энергично кивнула. – Ничего, начнешь новую жизнь.

Они миновали блестящую от дождя, пустынную детскую площадку, вошли в подъезд, поднялись пешком на пятый этаж. Стеша шла медленно, будто взвешивая каждый шаг. На самом деле – оттягивая момент, когда ей придется прийти домой. Ирка сопела сзади, тревожно посматривала ей в затылок.

– Ир, не надо меня провожать. И опекать как новорожденную тоже не надо, – попробовала избавиться от подруги девушка. Ей хотелось одиночества. Чтобы разложить по полочкам то, что накопилось в душе.

– А ты и есть новорожденная, – пробурчала подруга. – Сейчас Татьяне Николаевне тебе передам, валерьянки стакан налью… Хотя лучше, конечно, коньяк, но мать твоя небось не даст…

– Не даст, – уныло отозвалась Стеша.