Хербе Большая Шляпа

Концы платка он завязал крест-накрест и спрятал узелок под шляпу: при ходьбе руки должны быть свободными, чтобы ими размахивать.

– Ну вот. Теперь, кажется, всё… Ах, да! Крошки. Смести их в ладошку. Эту. Эту. И эту… И в рот! Вот теперь действительно всё. В путь!

Как прекрасен мир!

И Хёрбе во второй раз за это утро открыл дверь и вышел наружу. Он прислушался, что ещё скажет весёлая и беспечная птица. Но её не было. Наверное, у неё нашлись другие, не менее важные дела.

Куда же теперь? Лес большой.

А мир ещё просторнее. Так какая разница, куда направиться? Куда-нибудь да придёшь.

Хёрбе раздвинул ветки, сквозь кусты ежевики пробрался на тропинку, пересёк её, миновал папоротниковые заросли и зашагал по мягкой дорожке, вытоптанной в траве гномами. Резные тени от ажурных листьев папоротника вместе с пятнами солнечного света скользили по его шляпе. Над головой сквозь густые кроны мелькали клочки голубого неба. Крупные капли росы скатывались с гладких листьев на шляпу, плечи и руки. Щекотали лицо мягкие метёлочки травы.

Ближний лес сверкал утренним золотом и зеленью.

– Клянусь моей большой шляпой, мир прекрасен!

Он не был птицей, и певцом не был наш гном Хёрбе Большая Шляпа. Но как тут не запеть?

Как прекрасен этот мир!

Как чудесно жить на свете!

Мне сквозь листья, словно сыр,

Солнце утреннее светит!

Хёрбе пел, переполненный счастьем. Наверное, он ещё что-нибудь бы спел, но тут его прервал ворчливый голос:

– Что это ты, Хёрбе, раскричался! И что это за чепуху ты там мелешь? Какой глупец наболтал тебе, что мир прекрасен?

Это был Сефф Ворчун.

Он брюзжал с утра до вечера. По любому поводу и без повода. На всех своих соседей. Больше всего доставалось портному Лойбнеру, который имел несчастье жить вместе с Ворчуном. Вообще-то, Сефф Ворчун был сапожником. Но в это утро он заготавливал хворост неподалеку от дома Хёрбе. А портняжка Лойбнер должен был этот хворост рубить на мелкие части.

– Ну, Хёрбе! Ну, Большая Шляпа! – ворчал Сефф.

 – Тебя послушать, так и утро прекрасно, и работа – одно удовольствие. Ты слышал, что случается с птицей, которая слишком распелась поутру?

– Что? – поинтересовался Хёрбе.

– Вечером её съедает кошка.

– Глупости! Я не птица. И кошки мне нипочем. Ворчуны тоже. Хочу и пою.

И он заорал так громко, что Сефф Ворчун заткнул бы уши, если бы руки у него не были заняты хворостом.

Будни есть будни

А Хёрбе как ни в чём не бывало отправился дальше.