Легенда о Фейлель

 – Дин – единственный известный мне человек, кому доступна эта гармония, кто способен спасти добро, дав шанс и злому существу избавиться от грехов. Он не должен был умереть… – слёзы опять стояли в её глазах. – Или я что-то так и не поняла?.. – тихо спросила она, глядя в светлую голубизну затуманенным взором. – Дин, если бы я могла склониться над тобой и попросить, – прошептала она, – я бы попросила одно: живи, пожалуйста…

Эливейн ещё долго сидела посередине качающегося на ветру моста.

Потом она встала и быстро, не оглядываясь, побежала прочь.

Дальше её путь уходил в сторону от реки, через равнины и смешанные леса к далёкой цепи гор, окружающих Зелёную Долину. А днях в трёх пешего перехода от родины Динаэля в сторону нынешнего местонахождения девушки был безлюдный тихий лесок, в котором и ждал, волнуясь и проклиная себя за то, что согласился остаться так далеко от волшебника, его старший брат. Но сколько времени займёт дорога от моста к заветному лесочку, Эливейн не знала.

– 65 —

Динаэль лежал без движения, с бледным, словно безразличным лицом.

Он, то ли спал, то ли был в забытьи. Ганабен, вздохнув, принёс ведро с водой, готовясь умывать и перевязывать раненого. Раны постепенно затягивались, но состояние молодого человека не улучшалось.

Утреннее солнце осветило комнатку своими игривыми лучами, проникнувшими и в низкое маленькое окошко ветхой избушки.

Вдруг Динаэль широко распахнул глаза. Его взор был ясен и чист.

Ганабен замер в ожидании.

Динаэль увидел прямо над собой загорелое личико Эливейн, обрамлённое светлыми прядями, выгоревшими на солнце, почему-то стрижеными волосами.

Её серые глаза, подёрнутые слезами, смотрели с надеждой в душу молодого человека. «Дин, если бы я могла склониться над тобой и попросить, – прошептала она, – я бы попросила одно: живи, пожалуйста…»

Видение исчезло.

Динаэль тяжело дышал.

– Прости, – тихо сказал он. Снова наступила пауза. Ганабен ждал.

– Простите меня, сэр, – проговорил Динаэль, обращаясь к знахарю.

– Я вёл себя непозволительно, эгоистично, жестоко…

Старик сделал протестующий жест, но молодой человек продолжал:

– У меня есть долг перед людьми, перед знакомыми и незнакомыми, перед теми, кто поверил в меня и теми, кто помогал мне, не щадя себя… И долг перед Эливейн, единственной моей любовью и супругой, чистейшей из всех существ…

И Динаэль, закусив от боли губу, собрался с силами и… сел на постели.

Он побледнел, на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул.