Ротмистр

– Светлана Николавна, – Ревин встряхнул девушку за плечи и заглянул в испуганные глаза: – То, что здесь произошло, никоим образом не затрагивает вашу честь и целиком ложится на мою. Я даю вам слово офицера, что о случившемся никто никогда не узнает. И помните, за вами нет никакой вины!.. Ступайте к себе. Вам нужно отдохнуть.

– …Что? Вы деретесь завтра? На шпагах?! – Александр мерил комнату из угла в угол. – Скажите мне, что я ослышался! Скажите!

– Вы не ослышались. Завтра в трех верстах отсюда. Местечко называется Морошкин Пуп, – Ревин улыбнулся.

 – Жизнеутверждающее название, не правда ли?

– Боже! Да о чем вы?

– Александр, успокойтесь! Право же, не стоит так переживать. Это же, в конце концов, всего лишь дуэль, а не экзамен в кадетском корпусе.

– Знаете, не смешно! Совсем не смешно! Почему, почему же я не сказал раньше? – Александр продолжал свой нервический вояж.

– Ну, раз начали, – Ревин пожал плечами, – договаривайте!

– Хорошо же, слушайте! Известно ли вам, кто такой этот Бисер Талманский?

– Известно.

Мерзавец и подлец!

– Да, – Александр кивнул. – Но еще он – профессиональный дуэлянт! Стрелок и фехтовальщик. У него за плечами девятнадцать поединков. Не хочу вас пугать, но семнадцать со смертельным исходом.

– Ого! Но, откуда же, позвольте узнать, вам это известно? – Ревин закинул ногу на ногу. – Да остановитесь же вы, наконец!..

– Сегодня утром, – Александр присел на краешек стола, – ко мне в комнату постучался Загоруйко, наш герой-любовник.

Он заявил, что терпеть более не в силах и намерен мне открыться. Выпив полграфина воды, он поведал презанимательную историю. Уж я не знаю, какой между вами случился разговор, но только после него Загоруйко пребывал в полном смятении. С его слов, он едва руки на себя в тот вечер не наложил…

– Вздор! – поморщился Ревин.

– Может быть… Не суть! Но еще одно лицо в тот вечер имело с ним душещипательную беседу, дражайший Федор Павлович Шлепков. Загоруйко сетовал на то, как несправедливо устроен мир, и человек, не способный убить, не способный к насилию, считается слабым, и женщины, в силу своей природной недальновидности, таковых незаслуженно презирают, обрекая на страдания.

Рассуждения на тему того, что наше цивилизованное общество не далеко ушло от средневековых турниров, я, с вашего позволения, опущу. Так вот. Шлепков все это внимательно, а вернее сказать, терпеливо, выслушал и предложил Загоруйко посильную помощь в переустройстве мира.