Конец сказки

 – Все ли у тебя ладно?

– Ну так грех жаловаться, батюшка, – широко улыбнулся Иван. – Весело было!

– Вот и хорошо, что весело. Отца небесного возблагодари за сие. А если было у тебя что неправедное, если свершал такое, за что стыдно – о том расскажи, поведай. Покайся перед Богом и людьми.

– Ну даж не знаю… – задумался Иван. Его так и тянуло поковырять в носу. – Стыдно… Ну вот с Яромиром мы повздорили… подрались даже малость. Зеркальце я чужое позаимствовал ненароком… сам не знаю, зачем.

Котика говорящего обидел… хотя он тоже злыдень тот еще. Сквернословил почем зря и царапался. Чего еще… да все вроде.

– Все ли?.. – прищурился отец Онуфрий. – Уверен в том?

– Да вродь, – почесал кудрявую башку княжич. – Да ты, батюшка, Яромира спроси лучше, у него память тверже. У меня-то голова дырявая, я сызмальства неумок.

– О том знаю, – поморщился архиерей. – Не полной мерой тебе Господь мудрости отмерил. Но то и не беда, Иванушка, в книжниках мы тебя видеть и не чаяли никогда.

Не всем быть Соломонами. Главное, что сердце у тебя доброе, а остальное приложится.

– У меня еще и меч вострый, – добавил Иван. – Самосек.

– Да я не о мече речь-то веду. Меч – он что? Железка. Даже булатный если – едино железка. У него собственного разумения нет. Вся суть-то не в мече, а в руке, что его держит. Вот у нее – разум. Твой разум, Иванушка.

Княжич с сомнением коснулся рукояти Самосека. Кладенец толкнулся в ладонь, словно тоже услышал слова архиерея и не остался ими доволен.

– Так что ты, Иванушка, мне лучше как на духу обо всем расскажи, – погрозил пальцем архиерей. – Я тебе, сам знаешь, как второй отец. Духовный пастырь твой. В купели тебя крестил. От меня можно ничего не скрывать.

– Да я ничего и не скрываю, – ответил княжич. – Что скрывать-то?

– Ну как это что? – терпеливо спросил архиерей. – Что обычно люди скрывают? Мысли твои греховные, желания, чувства. Поступки против совести и заповедей Божьих.

Было?

– Да не помню я.

– Ой, не юли, ой, не юли мне тут! – погрозил пальцем отец Онуфрий. – По роже твоей вижу, что помнишь ты все! Неправду говорил кому, случалось?

– Ну говорил, – насупился Иван.

– А вред телесный причинял, было?

– Ну было.

– А уд свой срамной в узде всегда ли держал?

– Ну не всегда. Чего ты прицепился, владыко?! А то сам меня не знаешь?!

– Да в том-то и дело, что знаю! – рявкнул архиерей.