Конец сказки

Грустно было Яромиру от таких мыслей.

Проснулся он ни свет ни заря. Растолкал храпящего с раззявленным ртом Ивана, поснедал остатками вчерашних даров самобранки, подобрал клубочек и хотел уже переметнуться в волка.

Да не успел. Из-за деревьев показалась бегущая фигура. Статная и рослая, но легкая, красивая. Неслась она на своих двоих, но точно на крыльях летела. По снегу скользили деревянные рты – один короткий, другой длинный.

Иван аж засмотрелся. Сам он на ртах ходить не умел, а вот братец Игорь любил, покуда жив был.

Как наступала зима, так сразу надевал эти деревяшки, брал палки в руки – и в лес, кататься. Нравилось ему.

Но, понятно, сейчас сюда бежал не Игорь. Раскрасневшись, запыхавшись, сюда мчалась девица-богатырка. Прекрасный ее лик был искажен от гнева, а изо рта рвалось:

– А ну, стой, тать ночной!!! Сто-о-ой!!!

– Е-ма-а!.. – протянул изумленно Яромир. – Синеглазка!

Да, то была царица поляниц. Невесть каким образом разыскав наконец своего суженого, она подбежала к нему, сорвала рты с ног – и принялась ими же Ивана дубасить!

– Ты что же это, поганец, обесчестил невинную девушку, спер зеркальце волшебное, и в кусты?! – верещала она.

 – На тебе, на, на, на, получай!..

При первой встрече Иван справился с Синеглазкой за девять ударов. Но тогда-то он не знал, что она баба! Дрался, как с мужиком – и отлупил, как мужика.

А бить женщину витязю позорно.

Так что Иван не сопротивлялся и только втягивал голову в плечи. Тоскливо ойкал при особо удачных тумаках.

К счастью, Синеглазка всю ночь шла на ртах и ужасно утомилась.

Выдохлась она быстро. Отбросила деревяшки, схватила Ивана за грудки и рявкнула:

– И больше чтоб удирать не смел! Неча от невесты своей бегать, дурак!

– И то, – хмыкнул Яромир, с удовольствием на это взирая. – Ты что же в бега-то подался, Иван? Тебе сейчас к алтарю идти, свадьбу с красой-девицей играть.

– Да не собираюсь я на ней жениться! – проныл Иван.

– Возьми свои слова обратно! – затрясла его Синеглазка. – Возьми свои слова обратно!

– Злая ты какая-то, – задумчиво произнес Яромир.

 – Вы, поляницы, все такие злые?

– Уж подобрей вас, мужское племя! – сверкнула глазами царица.

– Ну не скажи, не скажи, – возразил оборотень. – Вот если мужчина вдруг в баню зайдет, когда там женщины парятся – так они же недобро его встретят. Орать будут. Кипятком плеснуть даже могут. А если женщина зайдет, когда там мужчины? Ей все там очень рады будут. Поздороваются вежественно, в гости пригласят.