Хорошие и плохие (сборник)

Недавно я ехала в метро, и вдруг поезд остановился. Поезд стоял в тёмном туннеле минуту или две, а потом кто-то папиным голосом ласково-ласково объявил в микрофон:

– Уважаемые пассажиры! Просьба соблюдать спокойствие. Поезд ско-о-о-о-ро отправится…

Все в вагоне дружно засмеялись, а я на первой же остановке из него выскочила и побежала к кабине машиниста.

Папа сказал, что в кабину он меня не пустит, потому что это по инструкции не положено. И чтобы я ехала в первом вагоне.

На станции «Речной вокзал» к нам подошла какая-то женщина в голубой рубашке, такой же, как у папы, и спросила его:

– Это дочка твоя? – И сказала, что она меня покатает.

И папа рукой мне махнул, чтобы я в кабине у стенки встала. Я встала, а женщина сказала:

– Меня зовут тётя Таня, – взялась за какую-то ручку, похожую на кочергу, и поезд отправился.

Я ехала в кабине и видела светофоры, совсем как на улице: зелёные, красные и жёлтые. И мне казалось, что поезд – это не поезд, а огромный червяк, который не прямо ползёт, а извивается и роет себе под землёй подземный ход.

Я спросила:

– А инструктора вы не боитесь?

И тётя Таня ответила, что работает она в метро двадцать пять лет и поэтому ничего не боится. И что все другие машинисты так её и зовут: тётя Таня Петракова.

Когда я вышла на «Соколе», тётя Таня Петракова мне подмигнула и сказала, что папа у меня хороший.

МЕКСИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ

Женечка в шесть лет обожала смотреть мексиканские и бразильские сериалы. И это очень не нравилось нашей маме.

Поэтому Женечка уходила смотреть их в комнату к бабушке. Они с бабушкой лежали на мягкой бабушкиной постели, с котом в обнимку, и смотрели сериал «Рабыня Изаура» или «Богатые тоже плачут». А когда на экране начинали целоваться, Женечка в ковёр глядела, чтобы бабушка не так смущалась.

– Всё это наивно и глупо, – говорила после каждой серии бабушка по телефону своей подруге, Инне Константиновне.

Но назавтра опять включала телевизор и смотрела следующую.

А Женечке сериалы нравились, она ждала, что скоро мы станем жить так же, как в далекой Мексике. Тем более в магазинах тогда стали продавать ананасы и такие редкие фрукты, что их названий даже мама с папой не знали. Женечка верила, что у нас в Москве когда-нибудь появятся деревья, на которых все эти фрукты растут.