Хранители школьной тайны или Дело об исчезающем скелете

– А как же Вика? – спросила Настя, отклоняя голову, от все еще нависающей над ней угрозы.

– О, она уже полчаса, как здесь.

– Тоже, наверное, как всегда?

– Это, вероятно, черта всех журналистов, – они стараются оказаться в нужном месте не в нужное время, а раньше него, – чтобы первыми все узнать и ничего не упустить.

– Надеюсь, я смогу сдружиться с твоей Викой. Хотя, по-моему, у нас с ней нет ничего общего, – сказала Настя, снимая ботинки.

– Почему же, нет общего? Есть, еще как, есть.

– Что же?

– Я – лучшая подруга вас обоих.

– Ну да, ну да, – Настя едва заметно усмехнулась и, проворно надев предложенные Катей пушистые домашние тапочки, проследовала за ней в детскую.

В детской на большой легкой подушке, в форме головы животного, важно восседала Вика. Таких подушек в комнате было полно, – они отличались друг от дружки по форме и цвету, но все их объединяла неизменная, не свойственная реальным животным, улыбка. В левой руке Вика держала раскрытую записную книжку, а в правой – остро заточенный карандаш.

– А вот и мы, и вместе с угощением! – весело заявила Катя, ставя блюдо на круглый стеклянный столик. – Тебе уже что-нибудь пришло в голову?

– Ах, нет, – опуская взгляд, вздохнула Вика. – «Тридцатый кабинет покрыла пелена тайны, которую мы, – а именно – Ника, Кэт и Нэт, обещаем сорвать, во что бы то ни стало», – вот и все, что я написала.

– А кто такие – Ника, Кэт и Нэт? – осведомилась Настя.

– Мы, конечно. Ника – это я. Когда я родилась, родители долго не могли решить, как меня назвать, – Виктория или Вероника. Остановились на Виктории. А вот сейчас пригодилось и имя Вероника, вернее, – Ника. Мне лично, всегда это имя больше нравилось. Кэт – это Катя, а Нэт – ты.

– Глупо.

– Вовсе нет – это для безопасности. Раз уж мы беремся за дело, нам нужны вторые имена. Я даже думаю, что нам придется выдумать какой-то свой язык, на котором мы бы могли писать друг другу записки.

– Не понимаю, к чему такая таинственность?

– Это ты сейчас не понимаешь, вернее просто не хочешь понимать, – сказала, вновь появившаяся в детской, Катя – она уходила за чайником и чашками. – Пройдет немного времени и тебе самой все понравится, и ты увидишь пользу от этой…, – как ты ее назвала? – «таинственности». А я, вообще обожаю таинственность.

– Знаю, знаю.