В годину славы и печали

Курсируя с юга на север, они четко обозначали свое присутствие яркими огнями вагонных окон и выхлопами огня из труб локомотивов.

Приблизившиеся к спящему городу дирижабли немедленно заняли ставшую уже привычной для них позицию: один в центре, двое по бокам. На этот раз главная позиция была отдана «Карлу», поскольку тот имел на борту огромное количество зажигательных бомб.

Ветер продолжал усиливаться, что было только на руку аэронавтам. Закончив последние расчеты, они приступили к уничтожению мирного города.

Отработав за прежние полеты до мелочей тактику бомбометания, штурманы цеппелинов хладнокровно сбрасывали вниз зажигательные бомбы, четко и методично выстраивая огромный огневой центр с наветренной стороны, для более быстрого распространения пламени.

Их совершенно не интересовало, что сейчас творится там внизу, они грамотно и методично делали свою зловещую работу, во имя величия Второго рейха и кайзера Вильгельма. Прошло двадцать шесть минут, и весь центр Шеффилда был превращен в один гигантский костер, жаркое пламя которого, подгоняемое тугим дыханием ветра, стремительно продвигалось в глубь города.

Огненный смерч методично пожирал городские строения одно за другим, превратившись в ужасное подобие сказочного дракона, выжигающего своим дыханием целые кварталы.

Вскоре экипажи дирижаблей сами попали в зону едкого и удушливого дыма, затянувшего весь город, и почувствовали мощный жар пожарищ на бортах своих кабин.

Спускаться вниз, как они это делали ранее, дабы поупражняться в стрельбе, было полным безумием, и поэтому орлы кайзера поспешили покинуть место преступления, всерьез опасаясь за целостность своих летательных аппаратов.

Несчастный город горел целых три дня, и еще столько же остывали его руины, раскалившись от неимоверного жара. Всего погибло 52 тысячи человек, и 210 тысяч получили ранения, ожоги и отравление угарным газом различной степени тяжести.

Полностью сгорело 121 тысяча домов, остальные стали руинами.

Когда днем 16 сентября кайзеру доложили об очередном успехе его любимцев, радости Вильгельма не было предела. Уже ближе к вечеру он с огромным упоением рассматривал в сильную лупу свежеотпечатанные снимки горящего Шеффилда, лично решая, какую фотографию следует поместить на агитационной листовке, для разбрасывания немецкими самолетами над Англией с воздуха в ближайшие дни.