В годину славы и печали

После этого налета они уже будут склонны верить во что угодно, даже если в своем новом заявлении мы скажем о том, что можем высадить целый полк наших солдат на их континент. Каково, а?! – возбужденно спросил Вильгельм своего собеседника, радостно потирая руки.

– Вы прирожденный стратег, государь. Такого еще не было в мировой истории до вас, не будет и после.

– Я знаю это, но вся моя энергия и умение направлены на служение моему народу и рейху, – пафосно произнес Вильгельм, чьи глаза азартно блестели в нетерпеливом ожидании скорых событий.

За окном резиденции кайзера уже во всей своей красе стояла осень, а вершители судеб Второго рейха явно переживали вторую весну. Полные энергии и задора, два человека энергично строили новые стратегические планы, категорически не желая смиряться с мыслью о возможном своем поражении в войне.

Не менее активные события разворачивалась на противоположном конце света, в Америке. Сентябрь 1918 года был особенно жарок для севера Мексики, где сошедшее на нет движение неистового мексиканского революционера Панчо Вильи обретало второе дыхание.

Изгнанный из столицы страны войсками президента Каррансы на север страны, лишенный своей многочисленной армии крестьян-пеонов, генерал Вилья находился в восточных горах Сьерра-Мадре. Пережив в тайных горных пещерах развернутую на него охоту американским генералом Першингом в отместку за набег на земли Штатов, он неоднократно пытался вернуться в большую политику, но увы. Лучшие времена крестьянского вождя безвозвратно канули в Лету.

Пережив ужасное потрясение гражданской войны 1910–1917 годов, Мексика медленно, но уверенно приходила в себя от той кровавой бойни, что происходила на ее территории все эти годы. Сотни тысяч людей погибли во взаимоистреблении под названием мексиканская революция. Когда север и юг страны были во власти восставших бедняков, а в самом Мехико генералы свергали друг друга чуть ли не каждый год, жестоко расправляясь со своим предшественником.

Сумевший удержаться в Мехико генерал Карранса провозгласил себя президентом, чью власть признали все соседи, и в первую очередь США.

Умело лавируя между буржуазией, рабочими и крестьянами, Карранса ослабил армии своих главных противников Сапаты и Вильи, сведя на нет все их прежние успехи. Отрезанные друг от друга столицей, два народных генерала медленно, но неуклонно теряли свою былую популярность в народе, что сразу сказалось на притоке новобранцев в их армии.