Во славу Отечества!

Интересно, сможете ли вы после этого спокойно жить, господин либерал?

Казалось, что железнодорожник хочет испепелить Покровского своим взглядом, с такой ненавистью смотрел он на капитана, не в силах произнести ни слова. Однако капитан совершенно не обращал на него внимания.

– Первым будет мальчик, а затем девушка, – объявил офицер и, крепко ухватив за шиворот ребенка, выдернул его из шеренги смертников. Он прекрасно понимал, что никто из солдат не возьмет на душу грех убийства ребёнка, и поэтому был вынужден лично играть страшного злодея.

Покровский намеренно медленно тянул упирающегося мальчика мимо застывшего начальника станции. Напуганный мальчик намертво вцепился в ногу железнодорожника и отчаянно завизжал.

– Дядя Вася! Дядя Вася, не надо! Не надо, дядя Вася, меня мамка дома ждет! Пожалуйста, дядя Вася!

Мальчик разразился громким заливистым плачем, и одна из его штанин стремительно потемнела.

– Маманя! Ой, мамочка моя! – немедленно присоединилась к ребенку рыжеволосая поселянка, с каждым вздохом добавляя всё больше и больше оборотов в своем звонком причитании.

– Василий Капитонович! Помилосердствуй! – взмолился пожилой мужчина.

– Ну, что скажете? – спросил капитан.

Железнодорожник судорожно проглотил комок в горле, а затем отрывисто произнес:

– Хорошо, я дам вам паровоз. Только не убивайте их.

Плечи забастовщика обмякли и безвольно повисли. Вместе с вырванным капитаном обещанием из него разом исчезли его властность, осанка и уверенность в себе и своих поступках.

Теперь перед офицером стоял смертельно усталый, полностью сломленный человек.

– Время пошло, марш! – крикнул Покровский, желая поскорее закончить этот ужасный спектакль, и несчастный Василий Капитонович решительно рванул куда-то в сторону от перрона. Последующие полчаса оказались самыми трудными в жизни капитана. И хотя он продолжал неторопливо прогуливаться по перрону, покуривая одну за другой папиросы и выслушивая рапорты солдат эшелона, гнетущая неуверенность невидимой рукой сжимала его душу.

Стрелка часов стремительно подползала к трагической отметке, а паровоза всё ещё не было. Капитана всё больше и больше терзали сомнения, что начальник станции передумал или сомневается в способности офицера привести угрозу в исполнение и поэтому, может быть, наблюдает за всем происходящим из-за угла.

Вот стрелки сошлись, но ничего не произошло. Закрыв глаза, Алексей мысленно прибавил ещё лишнюю минуту и, когда прошла и она, добавил новую.