Криабал. Тьма у ворот

Будучи единственным же в городке кабаком, заведеньице «У грации» каждый вечер собирало кучу народа.

За столами сидели шумные компании, кабатчик смешивал причудливые коктейли, и была даже живая музыка. Хрупкая, очень красивая девушка пела что-то на эльдуальяне, а аккомпанировал ей пианист-тролль. Огромный, похожий на ожившую корягу, он так лихо дубасил по клавишам, что пианино то и дело отъезжало назад. Тогда музыка прерывалась, тролль хватал инструмент шишковатыми ручищами и подтягивал его к себе.

В одну из таких пауз Танзен и показал кабатчику инкарну с лицом Сукрутурре.

– Постоялец наш, – закатил глаза кабатчик. – Десятый день уже живет. И бесплатно. По счету не платит, съезжать не хочет, а если что не по его – так сразу в крик.

– А что ж вы его не вытурите?

– Мм… – задумался кабатчик. – Ну… Э… Хм…

У него аж лоб пошел складками – так он старался придумать причину. Кабатчику явно казалось самоочевидным, что выгонять этого постояльца нельзя, но почему нельзя – он понятия не имел.

Видимо, чары Убеждения или что-то подобное.

Но не очень мощные. Мощное Убеждение сняло бы вообще все вопросы. Жертва даже не пыталась бы потребовать плату или искренне бы верила, что уже ее получила.

Сукрутурре что-то сдерживает? Он не осмеливается колдовать в полную силу? Или просто догадался, что Оркатти «читает» его ментальные волны?

– Это наш друг, – сказал Танзен кабатчику. – Мы оплатим его счет.

– Правда?! – просветлело лицо кабатчика. – О, тогда добро пожаловать! Он во втором нумере.

– Благодарю.

Поднявшись по скрипучей, явно не слишком часто тревожимой лестнице, Танзен подошел ко второй двери. Практикант остался ждать снаружи, присматривать за окнами.

– Мэтр Сукрутурре? – постучался волшебник.

– Да!.. – донеслось из-за двери. – А… а вы кто?! Вы откуда знаете?!

– Кустодиан. Открывайте, мэтр Сукрутурре, вы арестованы.

Из комнаты послышался грохот. Чем бы ни занимался там Сукрутурре, сдаваться по-хорошему он явно не планировал.

Под весом огромной горной гориллы та рухнула, как фанерная.

Глава 5

С самого утра Джиданна размышляла о том, что однажды все умрут. Все вообще. Каждый человек в мире. Хорошие и плохие, добрые и злые, толстые и худые, красивые и уродливые.

А самое паршивое то, что Джиданна тоже однажды умрет.

Собственно, только это ее и беспокоило.

Вообще, день прошел примерно так же, как все ее дни.