Криабал. Тьма у ворот

Кто знает, что они здесь? Кто видел, как они входили? Варвар явился издалека, у него в Пайнке никого нет, а исчезновение вора всех только обрадует.

Но дальше шальной мысли дело не зашло. Если она останется одна, придется самой что-то предпринимать. Брать на себя инициативу.

А Джиданна это терпеть не могла.

– Можно еще ложечку сахара? – спросил Плацента, отхлебывая бурый кипяток.

– Клади, если совести нет.

Совести у Плаценты не было никогда, так что он спокойно наложил себе сахара столько, что в чайном озере вырос белый островок.

Прихлебывая эту вязкую, сиропно-сладкую жижу, полугоблин прочавкал:

– Ну так че там? Скока эта подтирка стоит?

– Как вам сказать… – задумчиво молвила Джиданна. – У этого… предмета есть три разных стоимости. В зависимости от того, что именно вы в ней видите.

– А че мы в ней видим?

– Если рассматривать эту страницу саму по себе, то это просто вырванная из книги страница. И сама по себе она не стоит ничего.

– Так. А че тогда Зурнара ее хотел?

– Зурнара – это книготорговец?.

. – уточнила Джиданна. – Да, для книжников, ценителей, коллекционеров эта страница ценна. И очень. Я бы сказала, крайне ценна.

– Вот это уже лучше! – оживился Плацента. – Скока там в хдарках?

– Понятия не имею. Ценность у этой страницы историческая. Это очень древний культурный артефакт. Времен… я даже не знаю, каких именно времен. Очень древняя. По миру ходит несколько подделок, но настоящая… настоящая считалась утерянной. До сих пор. Вы где ее нашли?

– Это не я, это вот льдоголовый, – указал на Мектига Плацента.

– Ты где ее нашел? – спросила Джиданна.

– Там, – процедил Мектиг. – Лежала. Я взял.

– Он не очень разговорчивый, – хмыкнул Плацента.

– Ладно, не важно. Эта штука такая ценная, потому что… вот вы что вообще знаете о древней истории? Об очень древней.

– Мм… ничего.

Мектиг вообще промолчал.

– Ладно, не буду лишать ваши черепа великолепного эха, – спокойно сказала Джиданна. – Просто если вкратце – очень-очень давно жил на свете очень-очень великий волшебник.

Бриар Всемогущий.

– Это который премия Бриара? – перебил Плацента.

– А, что-то ты все-таки слышал. Да, в его честь названа наша главная волшебная премия и еще много чего. Потому что он был самым-самым великим… так считается, по крайней мере. И у него был гримуар. Волшебная книга. Очень-очень мощная. Никто даже не знает, где Бриар ее взял – может, сам написал, а может, где-то нашел.