Царь-мельник

А детей из года в год

Нужно, чтоб другой народ

Местным добрым работягам

Важным отпрыскам-беднягам

Веселение и хмель

Там, за три девять земель,

Получить помог успешно,

Не оставив безутешно

Их родителя скорбеть:

Мало ль дитятке хотеть,

Что в краю чужом приспичит -

Вновь крестьянина он кличет!

Ну а коль уж сей порядок,

Так сложилось, что теперь,

Объяснить никто не падок,

Говорят: «ты просто верь!

Ни к чему тебе пытаться

Сложный умысел узреть,

Надо нам плотней питаться,

А тебе всю жизнь корпеть».

Так и жил наш друг-умелец,

Как и всякий земледелец,

Мастера различных дел,

В ремесле кто преуспел.

II

Как-то раз с утра пораньше,

Выйти из дому спеша,

Быстрым шагом к речке дальше,

Тяжело совсем дыша,

Мельник резво устремился

Колесо вновь запустить,

Но поток воды не лился -

Как не пробовал крутить!

«Что теперь со мной случиться,

Если вовсе не смогу

Я с поломкой изловчиться -

Буду жить я вновь в долгу!»

Думал он, и в дом обратно

Поразмыслить, вероятно,

Шел с опущенной главой,

Вдруг услышав чей-то вой!

То в лесу неподалеку,

Словно что не поделив,

От избы как-будто сбоку,

Вдоволь нравы разозлив,

Друг пред другом что-то спорят

Гости здешних диких мест.

И рычат, и лают, вторят,

Недовольству: кто что съест!

«Ох и скверные», – брезгливо

Строго мельник произнес

И с усмешкою ворчливо

Он продолжил: «Не унес,

Свои ноги, кто слабее

Встретив тех, что погрубее

И ловки среди зверей -

Люди все таки добрей!»

С этой мыслью в дом зайдя,

Обомлел он, не найдя,

На столе кусочек хлебный,

Ведь вчера себе хвалебный

Вывод сделал: в коем веке,

Возвернувшись поздно в дом

Как в голодном человеке

Мысли б не было о том,

Чем опять нужду пресытить,

Утром корку разделив.

Кто же мог ее похитить,

Дверь тихонько затворив?

Мельник, думой удрученный,

Безутешен и уныл,

Сна вконец теперь лишенный

Утварь всю на ключ закрыл.

Собираясь, чуть светало,

Отдохнув тревожно мало,

Торопясь, пошел к реке

С молоточками в руке.