Цветок Трех Миров

А то я не выдержу и по шее ему дам. Яра вон огорчается, что нам мебель ломают, – объяснил он.

Афанасий успешно извлек Кирюшу из тумбочки, увел на балкон и, отвлекая от дальнейших попрятунчиков, затеял с ним культурный разговор.

– Никогда не верь цитатам из Интернета! – сказал он. – Они все выдраны из контекста. В Интернете напишут: «Женщины не нужны. Л. Н. Толстой». А на самом деле он сказал что-нибудь вроде: «Женщине не нужны проблемы с вялыми типами, которые сами не знают, чего хотят». И вообще не Толстой это сказал, а, допустим, Пушкин.

Тут Афанасий смутился, потому что, придумывая цитату, нечаянно ляпнул нечто такое, что прямо относилось к нему самому. Выручило его то, что из комнаты со стены раздались мерные удары.

– Тихо! – закричал Ул. – Дайте послушать! Это же в первый раз!

Вместе с Ярой он стоял у стены. Новые часы, подаренные Меркурием Сергеичем, собирались пробить полночь. Два удара, четыре, шесть… После одиннадцатого удара часы вдруг замолкли и стрелка бессильно задергалась, натыкаясь на препятствие.

В циферблате торчала вилка. Причем торчала так, что все три стрелки – и часовая, и минутная, и секундная, – зажатые между двух ее зубцов, были на цифре «двенадцать».

Яра вскрикнула.

– Шутки шутим? Кто это сделал? – с угрозой прорычал Ул.

Никто не признался. Ул стал проверять русалки. Русалки у всех оказались заряжены.

Когда все это случилось, Даня стоял у окна. В какой-то момент ему почудилось, что мимо него кто-то проскользнул.

Цветы на обоях чуть смазались. В карман Дане скользнуло что-то холодное. Он пугливо накрыл это ладонью, потом осторожно вытащил. В руке у него было полированное, с неровными краями стеклышко, вставленное в металлическую рамку с цепочкой. К стеклышку была привязана записка:

«Завтра в десять вечера на «Китай-городе». Никому не говори. Прыгун возьми с собой».

С запиской в руках Даня шагнул к Меркурию, но тут ему пришло в голову, что тот, кто подбросил стеклышко с цепочкой, все еще может быть в комнате и наблюдать за ним.

Даня остановился, поглаживая стеклышко пальцем. И чем больше поглаживал, тем сильнее сомневался, что надо что-то говорить.

«Ну а что тут такого? «Китай-город», десять вечера… Метро еще работает, народу полно. Если бы меня хотели схватить, придумали бы что-нибудь получше», – размышлял он.

Глава четвертая

Белый цветок с алой сердцевиной

В последние годы я пересмотрел все свои ценности.