Цветок Трех Миров

 – Знаешь закон о литературном переводе, который заставляет менять все нормальные имена на дебильные? Один переводчик назовет Винни-Пуха медведем Пу, другой – Винни-Пушком, третий Винусом Зепухером, и так, пока читателю не вынесет мозг.

Долбушин с удивлением шмыгнул носом. Видно, он про этот закон не знал.

– Ладно, – разрешила Рина. – Мамасю можешь навещать. Артурыча унесли ветры странствий, и Мамася считает, что навсегда.

Долбушин взглянул на нее сердито, но все же Рине показалось, что известие про Артурыча он принял к сведению.

Они дошли до пожарного балкончика. Здесь Рина остановилась и показала нерпь:

– Ну пока! Я в ШНыр.

– Давай на машине довезу, – предложил Долбушин, которому не хотелось так скоро расставаться.

– За два часа? И чтобы все два часа мы ссорились?.. Нет уж, лучше телепортироваться.

Долбушин с подозрением покосился на нерпь:

– С этой штукой можно залипнуть в дереве.

– С автомобилем тоже можно. И тоже в дереве, – возразила Рина.

Долбушин вздохнул.

Внезапно он протянул руку, сгреб Рину за затылок и, подтянув к себе, неумело и сухо поцеловал в щеку. При этом нечаянно задел ее локоть зонтом, так что Рине на миг показалось, что сквозь кости ее руки продернули раскаленную проволоку. Но, в конце концов, он хотел как лучше.

– Ага! – сказала она. – Родительская нежность! Прекрасно! Но ты все сделал не так! Показываю! Предположим, отец я, а ты моя дочка…

Она притянула к себе Долбушина, взяв его прямыми ладонями за уши, чтобы не стереть воображаемую косметику, и звучно поцеловала его в макушку.

Андрей, когда это увидел, сделался багровым и едва не прострелил себе ногу из арбалета.

– Дочка! Ты у меня самая красивая! Я тобой горжусь! – сказала Рина Долбушину.

Глава форта уронил зонт.

– Вот как надо, – продолжала Рина, сама чуть-чуть розовея. – А «Я тобой горжусь! У тебя все получится» говорить не надо. Это штамп американского кино. Русское женское сознание быстренько все переиначивает и получает: «Ага, это он меня потому целует, что жалеет… Значит, ни фига у меня не выйдет! Надо сейчас разрыдаться и все перевесить на него».

Сказав это, Рина отпрыгнула в дальний угол балкона, коснулась нерпи и исчезла, ослепив Андрея и Долбушина вспышкой телепортации. При этом Рина едва удержалась, чтобы не телепортироваться так, как это порой делал Ул, пока не готовился стать папой. То есть спрыгнуть с балкона и исчезнуть во вспышке раньше, чем на асфальте останется пятно.