Центр композиции

– Слушай – он воодушевился – раз уж ты сама пришла, может попозируешь? У меня срочный заказ. Сегодня нужны эскизы. Портрет поясной. Голова есть. А вот тела нет.

– Позировать? Мне?

– Да. Я заплачу. Хочешь – деньгами, а хочешь – занятиями.

– А я подойду?

– Да кто угодно подойдет. Сейчас нужно просто сделать эффектные эскизы на согласование. Понимаешь?

– Да – неуверенно сказала Света. Ее привлекала перспектива организовать себе дополнительные занятия, да и пообщаться с Черновым – звучит как подарок.

Но помимо радости ощущалось что-то еще. Тревога, смятение… Не получалось распознать это странное чувство, как будто стоишь на распутье и от выбора многое зависит.

– Так ты согласна мне помочь?

– Да – выдавила она, ощущая, как от пота неприятно липнут ладони.

Чернов был обходительным и галантным. Они обсудили позы и одежду. Стало ясно, что в нем привлекает натурщиц: для ее комфорта он готов был сделать буквально, что угодно. Она надела красивую белую блузу с открытыми плечами и завернулась в ткани, будто на ней старинное платье.

Волосы убрали наверх, чтобы открыть шею.

– Это будут короткие сеансы. Сделаем четыре графичных варианта, пару эскизов в цвете, и я тебя отпущу.

Света с удовольствием наблюдала за ним: сосредоточенный взгляд, точные, уверенные движения. Ни раздумий, ни сомнений. Она не знала, сколько ему лет. Наверное, мамин ровесник, но общаться с ним казалось легко.

Это был ее первый опыт позирования, и довольно быстро стало совестно за строгость к натурщикам.

Даже в мягком кресле с множеством подушек, тело быстро затекало и раздражение от неудобства постоянно росло.

– Перерыв? – спросил Чернов, наблюдая, как она ерзает на месте.

– Да! – радостно подскочила Света.

– Любые напитки, еда, все, что захочешь – не стесняйся, говори. Надо будет – закажем. Я покурю, сделаю пару звонков и вернусь. Можешь трогать что угодно, кроме постановки у окна – он указал на серебристый натюрморт. И на верхний этаж по-прежнему запрещено.

Наверх не ходи, а так развлекай себя, чем хочешь.

Света прошлась по непривычно тихой и пустой мастерской. На внушительном шкафу рядком стояли гипсовые головы. Пробежавшись глазами по корешкам книг, выудила большой альбом Матисса и принялась лениво листать.

– Неожиданный выбор. Я уж думал, и ты начнешь с Ван Гога. Почему-то все, кто позируют, всегда в восторге от Ван Гога.

– Никогда не слышу, когда вы подходите – Света, улыбаясь, обернулась.