Циферблат

Я повернулся к нему и увидел то, что всё это время какой-то тревогой грызло изнутри. Папин смартфон. Точнее, то, что от него осталось после падения и встречи с какой-то острой железкой. Может, с велосипедом, восстановить подробности приключений пятиминутной давности я почему-то не мог.

Мишка присел возле того, что раньше было телефоном.

– Знатно его… А если попробовать включить?

Он осторожно потрогал осколки.

– Нет, мертвец он. И ремонтировать дороже, чем новый покупать… Так всегда.

До школы мы ковыляли ещё минут тридцать.

Я приноровился шагать так, чтобы болело как можно меньше, но скорости это не прибавило. На первом этаже сидела расстроенная Маринка и ковыряла пальцем жвачку, прилепленную к стулу.

– А я маме скажу, что ты опять за мной не зашёл. Это потому, что ты никогда ничего не планируешь. Нам сегодня Елена Владимировна рассказывала про распорядок дня. Вот если его нарисовать и учиться по нему, то ничего такого не будет.

– Маринка, это скучно, – Мишка улыбнулся, понимая, что мне отвечать сейчас совсем не хочется.

 – Тот, кто живёт по распорядку, бесцельно гробит лучшие дни своей жизни. А жизнь у тебя одна, между прочим, – он нахлобучил ей на голову кепку.

Ко мне домой мы шли вместе – Мишка жил на соседней улице и считал, что сделать лишнюю тысячу шагов крайне полезно. Мне поэтому и было с ним всегда хорошо – в трудную минуту он оставался рядом до последнего. Маринка бежала впереди и старалась не наступать на маленькие замёрзшие лужицы.

– И как он выскочил… – Мишка задумчиво потёр пальцем лоб.

 – Всё ж было хорошо. Шли себе и шли. Просто разорвал своими колёсами всю линейность выстроенного дальше вечера. А я хотел ещё поиграть. Не у себя, так к тебе зайти. Но не пойду.

– Да уж, – я остановился у подъезда. – Лучше не стоит.

2

– Итак, что мы имеем, – папа опустился на стул и отодвинул в сторону сахарницу. – Я дал тебе телефон, чтобы ты мог делать фотографии для школьного проекта.

Мама пристально рассматривала коленку, от ваты шёл неприятный резкий запах.

– Так? – папа сцепил пальцы. Костяшки побелели. – Мне нужен какой-то ответ.

Я кивнул. Поднимать голову не хотелось. Смотреть на ногу, впрочем, тоже. Рана неприятно саднила, хотелось зажмуриться и перенестись куда-то очень далеко. За тридевять земель.

– Ты этот телефон разбил. Не знаю, что там у тебя произошло, но восстановлению он явно не подлежит.

Сквозь коленку прошла острая боль, я ойкнул. Мама принялась дуть на больное место.