Чай всегда в четыре

Выбрав наконец пёрышко, Тилли сказала:

– Надеюсь, Ноа, что в будущем ты будешь пользоваться шариковой ручкой только с одной целью: чтобы надавить посильнее, когда пишешь через несколько листов копирки.

Этого я пообещать никак не мог. В школе человеку иногда приходится действовать быстро, дёшево и безлико.

Тилли сказала:

– Ещё бывают ручки, в которые сразу вставляется картридж с чернилами, но с такими я дела иметь не желаю.

И, когда мы вернулись к ней домой, она научила меня заправлять ручку или, как она выразилась, «правильно заправлять ручку».

Шаг первый: открутить поршень против часовой стрелки до конца. Шаг второй: полностью погрузить перо в чернила. Шаг третий: закручивать поршень по часовой стрелке до упора. Шаг четвёртый: держа перо над пузырьком с чернилами, снова откручивать поршень против часовой стрелки до тех пор, пока три капли чернил не упадут обратно в пузырёк. Шаг пятый: закрутить поршень по часовой до упора, чтобы больше не капало. Шаг шестой: насухо вытереть остатки чернил с ручки и пера.

Я сказал Тилли, что шесть шагов ещё даже до того, как начнёшь писать, – это, по-моему, многовато. На что она ответила:

– А ты думай, что эти шесть шагов – не подготовка к началу работы, а само начало работы.

И я стал практиковаться. Я учился каллиграфически писать все буквы алфавита, включая X, хотя она не встречалась ни в кто-что-когда-где, ни в адресах, но зато на ней хорошо тренироваться, потому что – факт – это трудная буква.

Когда Тилли решила, что я уже готов помогать ей с приглашениями, я уселся на пол в её гостиной.

Письменным столом мне служил её кофейный столик. А сама она устроилась за обеденным столом в кухне. Факт: во многих домохозяйствах Сенчури-Виллидж нет больших комнат, где могла бы собираться семья и стоял бы письменный стол.

Писанины было много, потому что в конце каждого приглашения – каждого! – мы делали приписку: «Только, пожалуйста, без подарков!» Тилли сказала, что в Сенчури-Виллидж так принято.

«К тому же, – добавила она, – устроить свадьбу – это уже само по себе подарок, я так думаю».

Я прекрасно справлялся со своей работой до тех пор, пока Томас Стернз, или, сокращённо, Т. С., кот Тилли, не запрыгнул ко мне на колени, и тогда я подскочил и разлил чернила, а кот прошествовал по разлитым чернилам, а потом по приглашениям, для которых я надписывал адреса. И на нескольких приглашениях – на пяти, если быть точным, – появились следы кошачьих лап.