Внешняя сторона

Прямое воздействие означало нарушение табу на внедрение в Живой Свет, но с фактической точки зрения, для того чтобы поместить какую-то мысль в чужое сознание, да ещё на такую глубину, куда оперативное Внимание не заглядывает, нужно знать про жертву буквально всё до мельчайших деталей, нюансов и оттенков оценок. Такую информацию не добыть, даже находясь рядом с жертвой неимоверное количество времени. Для этого надо быть точно в тех же местах, что и она, и смотреть в ту же сторону, что и она, на всём протяжении общей истории.

Так не бывает!

Кроме того, жертве манипуляций в конечном итоге приходится подсчитывать ущерб и прощаться с какими-то шансами и перспективами. У меня же, по крайней мере пока, всё было с точностью до наоборот. Всё открывавшееся после свершённого действия я по трезвому разумению оценивал как то, что стоило бы придумать и к чему приложить усилия. Я не мог заметить, как ни старался, каких-то потерь, а вот перспектив было предостаточно. Не имея на тот момент не то что доказательств, но даже путей их обретения, я решил повременить с вынесением окончательного вердикта, рассчитывая, что правда, как она это умеет, рано или поздно себя обязательно проявит.

Оглядываясь назад, могу сказать, до описываемого сейчас момента и многим позже я постоянно сталкивался с тем, что мои суждения, устремления и всё такое прочее довольно разительно отличаются от тех, коими руководствуются и к которым стремятся Разумные сущности всех пространств, где мне довелось побывать. Исключением были лишь моя спутница да жалкая горстка соратников, появившихся на моём пути позже и сошедших с него по тем или иным причинам.

Сейчас я могу говорить об этом твёрдо, но тогда в моём распоряжении была только интуиция и смутное ощущение наличия внутреннего руководства.

Сказать, что эти ощущения были странными и неоднозначными, – это ничего не сказать. С одной стороны, они вызывали смятение и тревогу, а с другой, порождали уверенность и чувство защищённости. Такое было со мной впервые, и я не знал, как к этому относиться.

Всматриваясь внутренним взором в каждую из сторон, я соответственно ощущал то рост обескураженности, то подъём веры в себя. В процессе поиска ответов на эту невероятную загадку у меня возникло не менее ошеломляющее предположение.

По всей видимости, «я прежний» не впадал в тёмную тишь бездействия после нападения. «Я прежний» просто затаился и всё это время провёл за какими-то глубочайшими думами, анализом и построением далекоидущих планов.