Чародеи пионерлагеря «Юность». Общество красных галстуков

Женщина же не выказывала ни капли смущения, только терпеливо улыбалась и иногда поправляла съезжающий с плеча кожаный ремень сумки, словно и не замечала дурного настроения своего спутника. С небольшого расстояния было слышно, что они о чем-то спорят, однако спор меж тем не был громким или агрессивным, скорее даже вялым и привычным.

– Воронов, не будь таким грубым, ты пугаешь этих детей. – Мягкий голос шатенки врезался в тупую тишину сельских улиц.

– Никого я не пугал, госпожа Любимова, тот мальчишка сам нагнал на себя страху, и вполне без моего участия.

Губы Воронова свернулись в кривое подобие насмешки, которую он и не пытался скрыть.

– К тому же, – Продолжил он, беззастенчиво взглянув женщине прямо в глаза. – Уж кого я и пытаюсь запугать, так это вас, госпожа Любимова. Не берите на себя слишком много, вы тут только стажёр.

Громкий «фырк» слетел с губ шатенки, прежде чем она положила руку на плечо мужчины словно в утешительном жесте.

– Да ладно, Савелий, я знаю тебя слишком давно, чтобы попасться на твой грозный вид.

Воронов брезгливо поежился, но ничего кроме невнятного бормотания больше не смог из себя выдавить. Так, слово за слово парочка наконец достигла парадной двери дома четыре, насколько вообще можно было считать тонкую деревянную преграду на хлипких пружинах дверью.

– Ты приготовила письмо?

– Конечно, стучитесь, господин Воронов.

Два не протяжных стука – ржавеющие дверные пружины разошлись в небольшой вибрации, дверь неистово задребезжала, разразившись звоном в гулкой тишине.

Прошло пара минут прежде, чем в окнах дома зажегся свет, и чья-то лохматая голова выглянула с уголка оконной рамы.

В прихожей дома послышалась какая-то возня – шуршание и шорох, скрип половиц, было понятно – кто-то неторопливо и осторожно подкрадывался к крыльцу.

Когда отчётливо стало ясно, что чей-то размазанный и тонкий силуэт скрывается за тонкой хлипкой дверью, Воронов постучал ещё раз.

– Здравствуйте, можем ли мы увидеть семью Горецких? – Голос Савелия был глубоким и заключал в себе нечеткое представление об опасности его обладателя, поэтому Любимовой пришлось брать это ношу общения с детьми и их семьями на себя, вот и сейчас она быстро одернула мужчину и поспешила вступить в разговор:

– Мой коллега хотел сказать, что мы прибыли вручить заказное письмо на имя Анны Горецкой, но для этого нам нужно увидеть её опекунов.