Чары хрустального сердца

Делают вид, что все нормально. А это ненормально – мамы не должны исчезать.

– Да, – глухо сказала Ки, подумав о своей маме. Если бы она исчезла, у Ки сердце бы остановилось.

Уроки тянулись как резина, да и мысли были совсем не об учебе. Стены… они знали что-то о Дайане Морэ – что-то из ее прошлого и настоящего. Вот только… Ки не умела говорить с духами – расспрашивать, уточнять. Она умела только слушать.

Дурацкий, бесполезный дар, приносящий одни только неприятности.

Ки еле досидела до конца занятий.

Записки Филина, в которых он рисовал смешных монстриков, явно пытаясь ее отвлечь, преследующие со вчерашнего дня настороженные шепотки и взгляды, сами уроки – все отошло на второй план.

В автобусе она сидела притихшая, чем встревожила Филина.

– Эй, ну ты что?

Ки лишь отмахнулась и уставилась в окно. Она и сама не знала, отчего так сильно расстроилась.

Оказавшись дома, Ки тут же бросилась в мамину спальню, которая после вчерашней перестановки выполняла и роль кабинета. Дейдра была внештатным журналистом довольно известной в Глероме газеты и каждый день по несколько часов работала над очередной статьей.

– Мам, Дайана придет к нам сегодня на ужин, – радостно объявила Ки. – Или одна, или с папой.

– О, это же отлично!

Дейдра, едва дописав предложение до точки, тут же вскочила. Ки хорошо знала свою маму, чтобы понять: сейчас она будет заново надраивать весь дом, чтобы не осталось ни пылинки, ни соринки, а потом бросится готовить ужин из нескольких блюд – чтобы каждый мог выбрать то, что пожелает.

Ки покачала головой.

До прихода Дайаны она успела сделать домашнее задание и даже прибрать в комнате – на случай, если гостья туда заглянет. Когда в дверь позвонили, Ки сбежала по лестнице, чтобы открыть самой.

На пороге стояла Дайана, а рядом с ней – высокий мужчина с темно-русыми волосами. Статный, серьезный, с волевым подбородком и задумчивым взглядом. В Алистере Морэ чувствовался особый шарм, но если бы Ки вдруг вздумала назвать это красотой, то красотой мрачной.

– Алистер! – радостно раздалось за ее спиной.

Хмурое лицо мистера Морэ просветлело.

– Дейдра, бог мой! Ты ни капли не изменилась!

Последовали теплые дружеские объятия. Дейдра отстранилась, взглянула на Дайану, улыбаясь.

– Надо же, ты покрасила волосы! И линзы… Ты мне, конечно, и темненькой нравилась, но тебе идет!

Ки удивленно вскинула брови. Значит, вся красота Дайаны – ненастоящая? А та вдруг разом помрачнела.