Чей нос лучше? (сборник)

В рассказе «Птичья песенка» из автобиографического цикла «Про одного мальчика» юный герой, коему отец подарил ружьё, стреляет в ястреба, схватившего зяблика. Когти хищника разжались, и «спасённый зяблик взлетел на дерево, отряхнулся, повернулся к мальчику и запел…

Мальчику очень понравилась эта песенка. Он подумал: «Ведь это он благодарит меня за то, что я спас его от ястреба».

Дома, однако, отец разочаровал юного спасателя:

«– Всё-то ты выдумываешь. Совсем не для того пел зяблик, чтобы поблагодарить тебя.

– А для чего же? – спросил мальчик.

– Ни для чего. Ушёл от когтей ястреба, вот и запел. Поёт и сам не знает, почему, отчего, для кого он поёт. А что это ты освободил его от ястреба, он даже и не подумал».

На стороне отца – бесстрастная научная правда, на стороне сына – правда фантазии, если хотите – правда художественная. Читателю, особенно юному, она, конечно, дороже. Не только своей справедливостью (ведь слово «правда» означает не только истину, но и справедливость), но и логикой повествования.

Подобный же случай происходит в другом рассказе этого цикла – «Дробинка». Убив уточку из того же злополучного ружья, мальчик видит, как селезень, друг этой уточки, взмывает после этого в небо и вдруг как камень падает вниз…

Мальчик подумал: «Ах, зачем я убил уточку! Вот и селезень не захотел жить без неё».

Отец, однако, снова поправляет сына: оказывается, в селезня тоже попала дробина – оттого он и упал, и разбился…

Да, «по науке», наверное, так и было. И всё же, читая рассказ, мы опять больше верим мальчику, а не его всезнающему отцу, потому что настроились на волну переживаний юного героя. Такова сила художественной правды.

Сказка, ставшая народной

В то же время Бианки не раз отмечает заслуги отца в своём приобщении к природе, а значит, и в его становлении как писателя.

«Отец рано начал брать меня с собой в лес, – вспоминает он. – Он каждую травку, каждую птицу и зверюшку называл мне по имени, отчеству и фамилии. Учил меня узнавать птиц по виду, по голосу, по полёту, разыскивать самые скрытые гнёзда. Учил по тысяче примет находить тайно от человека живущих зверей. И – самое главное – с детства приучил все свои наблюдения записывать. Так приучил, что это вошло у меня в привычку на всю жизнь».