Нызга

По настоящему, в реальности. Угадил все, что мог, – с содроганием вспоминаю я.

– Черви? Черви… А это мысль! Сделаем-ка мы еще парочку анализов, – пальцы Рыси принимаются резво бегать по сенсорному экрану.

– Меня тошнит… Рыся!

– Серьезно? Тогда поторопись в капсулу, – не отвлекается от работы она.

Мутит так сильно, что я едва осознаю, что делаю. Скрючившись на дне капсулы, стараюсь ни о чем не думать, чтобы невольные мысли не вызвали новый приступ отвращения. Из-за стенок доносится еле слышное бормотание Рыси.

– Так. Странно. Хм. Температура снижена, на кожных покровах испарина. А тут что? Ну-ну. А эта развертка? Хм.

Дальше становится уже совсем неразборчиво. Или просто ничего не понимаю из-за слабости. А затем меня будто подключают к источнику энергии. Тошнота отступает, дрожание прекращается, сознание проясняется.

– Ну, выходи, герой. Озадачил ты меня выше крыши.

Отодвигаю панель и нос к носу сталкиваюсь с раскрасневшейся Рысей.

– В каком смысле? – выдавливаю я.

– Да с одной стороны ты здоров как бык, а с другой – у тебя явный упадок сил.

На самом деле очень сильно хочу есть, это самое сильное ощущение. И никакого тебе дискомфорта или еще какой-нибудь ерунды. Но Рыся так уморительно серьезно смотрит на меня. Даже кончик языка высунула.

– Ну-у… – начинаю я. – Как бы это сказа-ать… Ну, так, как бы этого…

Рыся не выдерживает и пребольно щипает меня за руку.

– Хватит комедию ломать! Говори так, как есть. Устроили мне тут. Психоневрологический диспансер. Ух, всех бы отшлепала!

Когда Рыся злится, шутки с ней действительно плохи, навалять может по самое «не хочу», она отменный боец, даст фору любому парню. Поэтому я принимаю смиренную позу и кротко отвечаю:

– Никакой тошноты, ничего не болит. И неплохо бы пообедать. Полноценным, так сказать, обедом, – от маленькой шпильки удержаться все же не могу и теперь опасливо отодвигаюсь в сторону.

Но она только бросает сердитый взгляд, машет рукой и отворачивается. Обиделась, что ли?

– Ну, Рыся. Ну ты чего? – подступаю я.

– Задали мне тут задачку! Четыре здоровых балбеса, Глисс не в счет.

– Почему это Глисс не в счет? Неужели он настолько галантен? – делаю я большие глаза.

– Трепло гороховое! Просто у него сны не повторяются и ужас не вызывают. В отличие от других четырех опупевших от безделья лбов.