Человек со смущённым лицом

Я несколько раз предлагала брату вернуться и сделать новую попытку в более погожий день, но Борис упрямо качал головой и утверждал, что раз уж мы начали это дело – нельзя его бросать, ничего не добившись.

Дома я, как смогла, постаралась обеспечить нам «алиби» – это слово я часто слышала от нашего отца, известного в Петербурге адвоката. Однажды я попросила папеньку разъяснить, что это значит: оказалось, алиби в переводе с латинского означает «где-либо в другом месте» и помогает доказать невиновность предполагаемого преступника.

Мне отнюдь не хотелось быть в роли преступницы, но что же делать? Мама ни за что не отпустила бы нас одних так далеко, да ещё в такую погоду. Поэтому сначала я зашла после обеда к мисс Мур и убедилась, что та лежит в постели и состояние её со вчера ничуть не улучшилось. Затем я подошла к маме и объявила, что иду учить урок по французскому к моей приятельнице Ане Березиной, которая жила совсем близко, за два дома от нас. Маменька Анюты имела родственников во Франции и своих детей старательно приучала к французскому языку, а я частенько пользовалась помощью подруги в приготовлении уроков, чтении и пересказах. Для моей матери это прозвучало убедительно. Борис же со своей стороны заявил, что ему скучно, свои уроки он выучил и желает идти со мною к Березиным. Мама отпустила нас с условием вести себя у Березиных прилично: не шуметь и не докучать хозяевам.

Таким образом, из дома мы выбрались.

Я с опозданием подумала, что надо было предупредить Анюту о нашем побеге; впрочем, если бы мама нас хватилась, это всё равно бы не помогло. Я заметила, что Борис считает улицы, пересекающие Каменноостровский; в общем, я помнила, что здесь мы гуляли с отцом, но моя наблюдательность была хуже, чем у брата, и куда мы идём, я вовсе не представляла. Борис же уверенно свернул на Большой проспект, затем мы нырнули ещё в какую-то улочку, я лишь успела прочитать название: «Ординарная». Злой холодный ветер грубо толкнул меня в спину и вдруг пропал, точно ему приказали успокоиться! Чем дальше мы двигались по улице, тем тише становилось. Колючая снежная крупа превратилась в невесомые снежинки, легко парившие в воздухе. Я оглядывалась в изумлении; Борис же задумчиво покусывал палец, затем потянул меня через улочку – мы остановились у какой-то лавки. Вокруг не было ни души.