Человек со смущённым лицом

– И вы не встречали его раньше?

– Я пару раз замечал его на улицах, – прозвучал лаконичный ответ.

Беседа зашла в тупик, и я пожалела, что мы, рискуя навлечь на себя гнев маменьки, потеряли столько времени. В самом деле, даже если этот господин что-то знает, с какой стати ему откровенничать с незнакомыми детьми? Я опустила голову. Бедная мисс Мур…

Брат тоже помрачнел.

– Думаю, друзья мои, мы не с того начали, – нарушил молчание Вортеп-Бар. – Ведь вы пришли с определённой целью? Присядьте, отведайте сладостей – держу пари, вас не часто балуют дома таким угощением – и расскажите мне всё.

* * *

По мере того, как мы, перебивая и дополняя друг друга, выкладывали нашу историю, мне пришло в голову: а ведь хозяин лавки – первый, с кем мы решились поговорить о Человеке со смущённым лицом. Он слушал внимательно, не высказывая ни недоверия, ни насмешек, и я даже приободрилась. Нечасто взрослый слушает тебя так. Однако господин Вортеп-Бар всё больше мрачнел.

– Значит, всё это его проделки… – пробормотал он.

 – А я-то думал… Не на того пенял, значит.

– Что?! – в один голос воскликнули мы. – Так вы знаете, кто он?!

– Боюсь, я ошибся и принял его за другого, – ответил нам Андрей Иванович Вортеп-Бар. – Дело в том, что тот, другой, может иметь множество лиц, но он бы не осмелился… Вот что, дружок, – прервал хозяин сам себя, обращаясь к Борису. – Опиши-ка мне ещё раз, поподробнее, что было в тот вечер у вас дома. Кто где стоял, сидел, кто к кому подходил, и прочее.

– Быстрее будет нарисовать, – подсказала я.

 – Понимаете, брат отлично рисует, а вот рассказывает слишком скоро и сбивчиво, так что порой и понять ничего нельзя.

* * *

Мы с Вортеп-Баром вместе наблюдали, как под карандашом Бориса возникает наша гостиная, затем появляется Человек со смущённым лицом, приближается к нам… Вбегает Фридрих, затем появляется мисс Мур. Потом Борис изобразил столовую, где мы пили чай, потом – как наш незваный гость поцеловал руку мисс и исчез, а Фридрих кинулся за ним следом…

– Стоп! – воскликнул Андрей Иванович.

 – Когда он прощался с вами и целовал мисс руку, Фридрих был в комнате?

Мы задумались.

– Кажется, нет, – вспомнила я. – Да, точно! Я же оставила его в гостиной, чтобы он не рычал; а потом, вероятно, наша горничная или няня, проходя, выпустила его, пока мы вчетвером были в столовой. Однако… при чём тут Фридрих? Ему чем-то не понравился этот человек, но Фридрих – всего лишь трусливая, избалованная собачонка.