Черный лев

– Ночные листья, ничем не отличаются от утренних, – заключила я, с трудом пытаясь проглотить оставшуюся часть угощения.

– Значит, я ошиблась?! – воскликнула гостья. В ее глазах засверкали озорные искорки. – А вы хорошо распробовали? Могу нарвать еще листьев!

– Нет-нет, распробовала так, что лучше не бывает… Листья не могут менять вкус в зависимости от времени суток – так же, как вода, бананы или манго… Понимаете меня?

– Прекрасно понимаю.

Наш светский разговор прервал басистый рык белого медведя с острова Гренландия.

– Франц тоскует, – пояснила коала.

– Скучает по родным берегам… и Фризольтине.

– Да тише вы! – пронзительно взвизгнули снизу.

Крошка Фи выронила листочки эвкалипта. Сгорая от любопытства, я свесила голову вниз с балкона и вкрадчиво спросила:

– Кто там?

– Ха! Это я, Мэрмэлла! – ответил резкий недовольный голос.

Беседа разбудила австралийского страуса эму, заснувшего недалеко от дома, за травяным деревом. Птица не спешила появляться – ее вполне устраивало скромное зеленое закулисье.

– Что вы так удивленно на меня смотрите? – высокомерно добавило травяное дерево.

Наконец Мэрмэлла нехотя появилась. Высокая птица, обернутая в поблекшее от времени боа, поздоровалась.

– Здравствуйте, – ответила я. – Мне кажется, мы с вами знакомы.

Мэрмэлла помогала знаменитому фокуснику в театре иллюзий, и мы с родителями часто видели ее выступления.

– Ха! – встрепенулась птица, и в разные стороны полетели перья, словно падающие с дерева листья.

 – Были времена, когда мне аплодировали стоя! – вздохнув, она смахнула скупую слезу. – А теперь… Как печальна участь большой звезды!

Несмотря на мутные от слез глаза, Мэрмэлла ловко поймала клювом пролетавшего мимо белого ночного мотылька.

С материка Америки послышался громкий заразительный смех. Мы переглянулись.

– Хорьки, – пояснила звезда иллюзий, скинув с себя еще немного тускло-серых перьев.

– Добрые ребята, – добавила коала.

Ее глаза засияли, когда эти проворные зверята с узкими мордочками затянули долгую песню под гитару.

За каменной оградой, отделяющей городской заповедник от улиц шумного города, в окне соседнего дома кто-то зажег ночник. Его отблеск, отливаясь шафрановым светом на листве эвкалипта, напомнил о скорой осени.

Я вернулась в кресло и с головой укуталась в теплый. Таинственное мерцание фонарей завораживало. Идти домой не хотелось.