Печать Каульмэ

Вернувшись домой, она неизменно чувствовала чудовищную слабость и подавленность. А закрывая глаза, перед ней как наяву возникало худощавое вытянутое лицо с заостренным подбородком и горящими красными глазами.

– Я боялся, что вы ко мне не заглянете, – сказал Варгесс, когда его телохранители отступили от магистра и печатницы, оставив их в центре зала. Высокий, выше любого человека, Варгесс медленно и вместе с тем грациозно поднялся по трем ступенькам на подиум, обернулся к своим вынужденным гостям. Красный шелковый халат, накинутый поверх белоснежной сорочки без воротника, скрывал собой худобу своего владельца, но вряд ли хоть кто-то обращал на это внимание.

Мощная аура, исходившая от Варгесса, подавляла волю на ментальном уровне, подчиняла себе всех присутствующих в зале. Мария даже прикусила нижнюю губу, ощутив необъяснимую силу, что воздействовала на нее, подавляя любые чувства.

Позади Варгесса находилось громадное вычурное кресло с высокими подлокотниками в виде неких сфинксов и обтянутое красной кожей.

А выше на трех длинных пиках был закреплен щит с гербом, изображавший красного дракона на черном поле. Прежде чем занять свой трон, а именно троном кресло и являлось, Варгесс сказал:

– Вы, магистры, приходите в мой город, когда захотите, и постоянно что-то вынюхиваете подобно охотничьим псам что потеряли след лисицы. Вам мало того, что вы лишили меня и мою семью нашего настоящего дома и наших угодий, так вы тревожите наш покой и здесь, в этой клетке!

– Твой город? – Гурявин даже усмехнулся, что моментально отразилось на лицах телохранителей Варгесса.

Они обнажили иглообразные клыки, приглушенно зашипели. Каждый звук, вырывавшийся из их открытых пастей, говорил о смертельной угрозе и их ярости. Но магистр продолжал:

– Твой город? – повторил он. – Да, вполне может быть. Здесь ты наконец можешь почувствовать себя настоящим королем, властелином судеб! Но чего стоит эта твоя корона и королевство вместе с ним? – магистр сделал внушительную паузу, после чего продолжил с тем же безразличием, что явственно ощущалось в его голосе: – Старый, дряхлый вампир, что кормится кровью своих безвольных, убогих слуг, обленившийся, забывший, что такое вкус настоящей охоты и настоящий голод, что так гложет естество.

Плещущийся в подобострастии тщедушных упырей, забывший, что такое настоящая власть.

– Довольно!

– Ты меня знаешь, Варгесс, когда мне что-то понадобится от тебя, я приду к тебе… или быть может – за тобой! – закончил магистр.