Чёрный. Нефтяная афера

Ласло Интригио хмыкнул.

– Рад слышать, что твоё чутьё тебя не подводит, но… Знаешь, как говорят в наших кругах?

– В наших кругах? – удивлённо переспросила Бина. – Не знала, что такие существуют, дорогой…

Но Ласло невозмутимо продолжал:

– У нас говорят, что после похорон единственное утешение – это стол. И если я не ошибаюсь, то во втором переулке налево расположена закусочная Абдула Беззубого, помнишь? Пророк Кебаба!

Так, перед блюдом жареной баранины со специями, рецепт которой был старше сфинксов, самая таинственная семья на свете отпраздновала благополучное вызволение Ласло из пресловутого жёлтого гроба.

2

Что за спешка

Интриголёт, бесшумно разгоняя серые облака над голландскими полями, мягко спланировал в направлении старой мельницы. Когда летательный аппарат оказался метрах в тридцати от земли, верхняя часть мельницы повернулась, открыв взгляду небольшой гараж внутри.

Бина Интригио, заложив вираж, мягко посадила вертолёт.

Как только Интриголёт залетел внутрь, верхняя часть крыши медленно задвинулась, погрузив помещение в полутьму.

Бина нажала несколько кнопок на панели управления и сняла наушники.

– Ах, милый дом! – вздохнула она, повернувшись вправо, к своему супругу и по совместительству второму пилоту. Однако кресло было пусто. Пока она заглушала мотор, Ласло бесшумно удалился.

Вместо него в кабину пилота заглянула Зельда.

– Идеальное приземление, мама! Маркуса даже не начало тошнить.

– Меня никогда не тошнит! – возмутился из-за её спины брат.

 – У меня бывают только небольшие сложности с некоторыми видами транспорта, и то не всегда!

Бина с улыбкой на лице отстегнула ремни.

– Ладно-ладно, не препирайтесь… Мы наконец-то дома и можем расслабиться, согласны? Кстати, не видели ли вы своего отца?

– Видели, конечно. Он там, – ответил Маркус, показав куда-то за спину.

– С Имоджен, – добавила Зельда.

Бина нахмурила брови. Её дочь Имоджен, с головой погружённая в противоречивый период жизни, который именуют переходным возрастом, не выказывала решительно никакого интереса к семейным операциям и часто раздражала отца своим поведением.

Бина мысленно приготовилась мирить их. Для этого требовался полный самоконтроль, который позволял бы, с одной стороны, разговаривать с мужем так, словно она даёт ему советы (а не нагоняи), а с другой, пытаться убедить дочь думать головой, подыскивая слова, который могли бы её зацепить (а не ворчать, чтобы та чем-нибудь наконец занялась).