Честное лисье слово

Даже другу! – твёрдо ответил Ури. – Вдруг у него окажется другое мнение, и он захочет оповестить всех, раз это опасно. Я тебе уже говорил… и мы условились…

– Хорошо, – прошептала Фьор, опустив голову, – я поняла. Ты видел, какой он худой? Может, он болел. А мы даже не спросили…

Ури почувствовал укол совести. Разве Фидо когда-нибудь подводил его?

– Да, – пробормотал он, – получилось не очень… – Но тут же добавил в своё оправдание: – Это потому так вышло, что девчонки не умеют держать язык за зубами!

– Это я-то?.

. – вскинулась Фьор.

Она обиделась и отвернулась. Но брат уже и сам понял, что погорячился. И с Фидо плохо вышло. Наверное, стоило ему рассказать всю эту историю. Он всегда что-то дельное говорит. Эх, совсем стал дёрганный из-за этого медведя!

Ури вздохнул и сказал примирительно:

– Не злись… Это я что-то нервничаю. Неужели нам этого медведя до весны кормить придётся? Вдруг родители заметят, что припасы в кладовой уменьшаются…

Слёзы, выступившие было на глазах сестры, тут же испарились.

Ей стало жалко брата – вон, оказывается, как он переживает. К тому же Фьор чувствовала себя немного виноватой: ведь это ей первой пришла в голову мысль покормить медведя.

– Можно завтра ему рябины отнести. У меня ещё много осталось. Ты знаешь, я её берегла, но раз такое дело… Ой, я забыла тебе сказать! – вспомнила она. – Мне показалось, что сегодня, когда я положила в берлогу еду, парок не поднимался.

Ури замер на месте.

– И ты мне ничего не сказала?!

– Я не была уверена, хотела тебя позвать, чтоб ты посмотрел, – оправдывалась Фьор.

 – А потом мы встретили Фидо.

Час от часу не легче! Неужели всё было зря, и медведь всё-таки проснулся окончательно и вылез из берлоги? Посреди зимы!.. Что теперь будет в лесу?

– А следы?.. Следы вокруг ты проверила? – упавшим голосом спросил Ури.

– Проверила! – уверенно заявила Фьор. – Следы были только наши, лисьи. Других не было.

– Ну что ж… Завтра спозаранку принесём ему рябину. И всё остальное поглядим…

Каким же уставшим чувствовал себя лисёнок, взявший на себя смелость удерживать в берлоге медведя.

Но на следующий день всё было как обычно: еда исчезла, а над отверстием в снегу поднимался парок.

– Спит, – облегчённо выдохнул Ури, – или по крайней мере дремлет.

Фьор положила на обед невиданному ими зверю обещанную рябину, и ягоды так красиво алели на снегу. Но пришлось, как всегда, их замаскировать снежным укрытием, чтоб никто другой не увидел и не позарился на медвежью еду.