Четвертый рубин

Из свода огромной пещеры высоко над остроконечными крышами торчала вниз верхушка перевёрнутой башни Цитадели с каменными зубцами и восемью горгульями, которые скалились на сталактиты.

Два дома из четырёх, Фаулеров и Шепердов, пустовали: одиннадцатые поколения этих семейств уже вымерли, а двенадцатое пребывало в дальних краях, воспитывая ссыльных тринадцатых. Дом Таннеров оживал лишь иногда, поскольку профессор большую часть времени проводил в Кембридже. Жизнь не прерывалась только в жилище Баклзов – в доме-тюрьме.

Заключённым был и Баклз-тринадцатый.

Сбежав по Большой лестнице, которая обвивала сверху вниз всю Цитадель, Джек торопливо миновал дом профессора, не оглянувшись на окна, и проскочил, не задерживаясь, обшитый деревом каминный зал своего дома, чтобы не болтать с Сейди. Сестрёнка завалит вопросами о сегодняшней Охоте – и не отделаешься до самой ночи. Он не остановился, даже когда мать выглянула из кухни и предложила перекусить:

– Холодный ростбиф со свёклой будешь?

– Свёкла? Да ну, ты что! – поморщился он на ходу.

Мэри Баклз жила в Америке с самого его рождения, скрываясь от министерства, однако, вернувшись в Цитадель, всего за год вновь стала истинной британкой. – Я не голодный.

– Тебе надо поесть, Джек! Посмотри на себя – кожа да кости…

– Всё нормально! – Он бегом поднялся по лестнице, сделав вид, будто не расслышал брошенного вдогонку вопроса об Охоте, скользнул в спальню отца и закрыл за собой дверь.

На ночном столике мерцала свеча.

Мать всегда держала её здесь, верхний свет не зажигала, чему Джек был только рад: так меньше отвлекает. Он присел возле кровати с балдахином и взял отца за руку, от которой отходили тонкие трубки. Трубка потолще шла из носа, другие тянулись из-под одеяла, а самая толстая – из горла. Джек невольно подумал, каково будет отцу, если тот проснётся, и тут же выругал себя: не если, а когда.

Он взглянул на Зет в своей ладони. Год назад на верхушке Биг-Бена Джек нашёл своего отца, Джона Баклза-двенадцатого, которого похитил маньяк-поджигатель, одурманенным и без сознания, но, когда вложил ему в руку алый с золотом каменный шар, найденный в секретном кабинете, сумел с ним поговорить.

Позже, однако, Гвен объяснила, что отец тогда вовсе не очнулся, это была просто разновидность глюка, а Зет послужил своего рода связующим мостом для их сознаний.

С тех пор такой контакт не повторился больше ни разу.