Четвертый рубин

Вокруг кипит битва – лязг стали, крики раненых и умирающих. Только теперь до него дошёл весь ужас положения. Куда тут выходить? Он и так снаружи!

Между тем топор французского герцога попал в цель. Золотая королевская корона, припаянная к шлему, раскололась, и рубин валялся в грязи рядом с упавшим владельцем. Косноязычный бородач снова что-то выкрикнул и кинулся на герцога, выставив до смешного коротенький меч – наверное, самый маленький на свете. Француз отбросил нападавшего пинком как надоедливую муху, почти не обратив внимания.

Герцог, должно быть, разделял его чувства. Король застонал, пытаясь подняться на колени, но француз даже не стал пользоваться своим преимуществом, чтобы закрепить победу. Он отбросил топор и бросился к рубину. У Джека дрогнуло сердце. Дать другому завладеть камнем? Ни за что!

– Нет! – выкрикнул он и тут же оказался в теле француза.

Вместе они подобрали рубин и подняли к красноватому небу. Вжик! Джек опустил глаза – из груди торчало остриё самого короткого на свете меча. Конечно, грудь была герцогская, но вид всё равно не из приятных. Француз упал ничком, судорожно хватаясь за спину, из которой торчала рукоять, а Джек отошёл в сторону, почему-то хохоча во всё горло. Опомнившись, он зажал рот рукой. Как можно смеяться над такой жестокой сценой? Бородатый валлиец выхватил драгоценный камень из слабеющих пальцев герцога и торжествующе поднял над головой.

– За Генриха! – хрипло выкрикнул он, на этот раз вполне отчётливо.

Как ни странно, на самого короля Генриха он даже не посмотрел. Тот всё ещё стоял на четвереньках в луже, пытаясь прийти в себя. Впрочем, сам валлиец тоже теперь не имел значения. Едва он успел крикнуть, как в висок ему ударил тяжёлый молот вроде кузнечного, и бедолага замертво обрушился на труп убитого им герцога словно мешок с картошкой. Французский пехотинец с молотом проворно выхватил рубин и бросился наутёк.

– Стой! Держи вора! – Джек рванулся вдогонку, уже замечая, как всё вокруг начинает приобретать красноватый кристаллический блеск. Плохой знак, но думать хотелось только о рубине.

Солдат улепётывал со всех ног, топая по грязи, перепрыгивая через трупы, искрящиеся хрустальными гранями, и увёртываясь от красноватых блестящих копий и мечей. Добежав до опушки красного леса, француз скрылся в чаще, и тут Джек уловил краем глаза знакомую фигуру.