Четвертый рубин

Один лишь Эш с его неотразимым обаянием мог позволить себе назвать старушкой саму миссис Хадсон, главу секретариата и верховную блюстительницу порядка в министерстве, и никому другому не удалось бы уговорить её позволить Баклзу стать его напарником.

Положив руку Джеку на плечо, каптенармус торопливо увлёк его дальше по улочке фальшивого городка, которая огибала гигантское тренировочное поле.

– Да не переживай ты так, – усмехнулся он, приподнимая набалдашником трости длинный козырёк своей кепки. – На Охоте ещё ни разу не было убитых… ну, разве что тяжело раненные.

Первый раунд за нами, искатели снова вместе с каптенармусами, как в былые времена! Выиграем по-быстрому сегодня, и кубок вернётся куда ему положено.

– Ага, по-быстрому, – иронически хмыкнул Джек.

Прошлый раз арена изображала кварталы близ речного порта, точь-в-точь как в романе Диккенса, и артефакт захватить удалось, но буквально в последнюю секунду, когда время раунда уже истекало. Не говоря уже о том, что почти всё сделал Эш, а от Джека пользы, считай, и не было, так что вряд ли стоит ждать от второго раунда каких-то чудес.

Пройдя под аркой кованых чугунных ворот, они оказались на крошечном кладбище, откуда начинался сегодняшний маршрут. Теперь надо искать ключ, должны быть какие-то следы.

Остановившись перед шеренгой надгробий, Эш наклонился к Джеку:

– Ты волнуешься – это понятно, – вздохнул он. – Когда у нас было четверо искателей на выбор, в команду назначали самого лучшего и опытного, но теперь, кроме тебя, у нас никого нет…

– Ты меня так подбодрить хочешь? – не выдержал Джек.

– Погоди, дослушай… Мне нет дела, сколько тебе лет и что ты Тринадцатый, какая разница! Я верю в тебя, Джек, вот и всё… – Каптенармус сдёрнул с головы кепку и шутливо хлопнул ею искателя по плечу: – А теперь вперёд, делай своё дело!

Джек улыбнулся в ответ – во всяком случае, попытался – и двинулся по проходу между могильными камнями, мучительно приводя в порядок хаос ощущений, проклятие искателей. Звуки имели цвет, запах и вкус, осязались и звучали на разные голоса – так громко, что мутилось в голове.

Управиться со всей этой мешаниной или, вернее, расслабиться и увидеть всю картину разом, как учила Гвен, в объёмном или даже многомерном представлении было совсем непросто, а в последнее время почему-то всё труднее.

Он перевёл дух и постарался сосредоточиться, убирая барьеры и впуская в себя многоцветный шум, который клубился вокруг могил, словно буйная толпа призраков.