Четыре сестры

Порыв ветра дунул с моря, нарастая, набирая силу, подхватил охапки веток, которые закружились вокруг колодца. У Энид возникло очень странное ощущение, будто вибрации струн наполнили ее всю, словно ее грудь стала виолончелью или гитарой. Ребра звучали, резонируя до сердца, до легких, глубоким вибрато, скрытым в самом нутре.

В уши ударил звук. Голос? Или рыдания… Оперные рыдания, плачущий голос, странная музыка наполнили воздух, парк, дождь и даже травинки на газоне.

Энид завизжала.

Как в тот раз, когда она увидела кусочек ужастика на видео Беттины.

Девочка пустилась наутек с быстротой молнии, а странная музыка за спиной стонала и рыдала все громче и громче.

* * *

Шарли и Женевьева вернулись промокшие, вонючие и озябшие. Они были на огороде, где подкормили водорослями компостную яму. В гостиной на полную громкость орали телевизор и Гортензия:

– Выключи эту чертову музыку! Я не могу сосредоточиться!

– Иди в свою комнату! – отозвалась Беттина и снова запела «Tell теее youuu love те Junniiie»…

– А я хочу сидеть в гостиной! Ты не можешь мне помешать!

Беттина повернулась к двум старшим, которые как раз вошли.

– Скажите этой зануде, что она меня заколебала! – она указала на Гортензию исполненным презрения большим пальцем.

– Она сняла наушники, как только вы ушли! – закричала та. – И врубила телевизор на полную громкость! Только чтобы всем досадить!

Шарли подошла и нажала на кнопку, телевизор издал удивленное «упс» и смолк. Беттина вышла из себя:

– Достали! Пусть пишет свои глупости где-нибудь в другом месте!

– Это не глупости! Не глупости! Не…

Гортензию душили слезы.

Ничуть не тронутая этим, Беттина фыркнула:

– Дура!

Она нажала кнопку телевизора, который издал не менее удивленное «ипс» и снова заорал. Гортензия горько расплакалась.

– Довольно! – рявкнула Шарли.

Она выдернула шнур из розетки. Телевизор издал возмущенное «квак» и замолчал, на этот раз окончательно. Вне себя от ярости, Беттина выхватила у Гортензии тетрадь, которую та прижимала к животу.

Ручка пролетела через всю гостиную. Беттина расхохоталась и запрыгала как безумная вокруг стола, размахивая тетрадью во все стороны. Гортензия побелела.

– Отдай! – выдохнула она.

– Отдай ей, Беттина! – взмолилась Женевьева.

Гарцуя вокруг стола, Беттина наугад раскрыла тетрадь и прочла басом:

– …обращает на меня не больше внимания, чем если бы я была кофеваркой. Но я наблюдаю и сужу.