Четыре сестры

– Нельзя же мстить человеку только из-за мать-Терезинского поведения! – воскликнул Кловис под хруст костей и гейзеры гемоглобина на экране.

– Наоборот, это веская причина.

– Какой план? – спросила Беотэги.

Чапи свирепствует. Домкрат разносит вдребезги открытую машину на манер электрошвабры с примесью бойни в эпидемии ящура.

– Что-нибудь такое, что убьет ее насмерть, – сказала Беттина. – Морально.

– Пошлет в нокаут, да?

– В супернокаут.

Ред-Гуз, штат Коннектикут. Чапи наконец добралась до убийцы куклы-убийцы.

На экране красавчик Донни Джепп проживал, вне всякого сомнения, последнюю секунду суперзвезды фильма. The end. Вот только… Стеклянный глаз Чапи мигает. Ждите «Чапи-3»… «Возвращение возвращения».

После этого Беотэги, Беттина, Дениза и Кловис проглотили, не переводя дыхания, остатки пиццы, «Помнишь, что вы делали на чердаке этой зимой – 2», Женевьевин тирамису, куриные ножки по-мексикански, «Вопли психоза – 3»… И тут все разом проснулись!

Во-первых: потому что всех сморило на пятьдесят восьмом вопле психоза.

Во-вторых: потому что вопль, не психоза, но близко к тому, пронзил сгустившиеся сумерки.

Девочки и Кловис замерли, оцепенели, вжавшись поглубже в раскладной диван.

– Что это было? – выдавила Дениза.

Это была Энид. Она спала и видела кошмарные сны, свернувшись клубочком на полу между стеной и диваном.

– Негодяйка. Она посмотрела все фильмы за нашей спиной!

* * *

Энид стащила мобильный телефон Беттины и заперлась в туалете на втором этаже, чтобы позвонить Гулливеру.

Он может приехать сейчас? Да, прямо сейчас. Гулливер запротестовал. У него волейбол, ведь сегодня суббота, а до этого надо отвести младшую сестренку Билитис к кинезиотерапевту лечить сколиоз.

– Тогда давай после. Но не слишком поздно.

– Зачем?

– Принеси мобильник. И твои египетские факелы.

– Зачем?

Она повесила трубку.

Гулливер прикатил на велосипеде около трех, Энид ждала его у въезда в Тупик. Факелы и телефон были у него с собой.

– Это мамин. Что ты задумала? – спросил он, укладывая велосипед в вереск.

Она потащила его под деревья парка и привела к колодцу, где старый клен мумифицировался в позе вечного ныряльщика. Энид достала моток веревки, спрятанный в куче опавших листьев, огляделась, прижала палец к губам и прошептала:

– Я спущусь в колодец.

– На веревке? Ты с ума сошла! Ты же в физкультуре ноль!

– Я не ноль. Месье Бертушо говорит, что я просто зажатая.