Четыре сестры

Женевьева мазала бицепс эликсиром аббата Пердрижона от синяков (она получила удар ногой от своей партнерши по боксу, но все в доме поверили, что это шалости маленьких Десульеров). Энид измышляла тысячу и один способ отыскать летучую мышь в таинственном подземелье. А Беттина была не в духе.

Вдобавок поднималась буря, ветер крепчал с каждой секундой, дождь хлестал по стеклам с одной стороны, а с другой по ним стекали теплые ручейки пара, поднимавшегося от бульона для кускуса.

– Кончай ворчать, Беттина, бога ради, – простонала Шарли.

– У нее эти дела, – сказала Энид. – Каждый месяц одно и то же.

– Это даже не правда! У меня их нет! Врушка. И воровка к тому же.

– Сама ты врушка! Откуда я знаю, как твой мобильник оказался под корзинкой Ингрид и Роберто?

– Это ты его туда засунула!

– Кстати, – прозвучал голос Женевьевы из кресла (специально передвинутого в кухню, чтобы наблюдать, как Базиль стряпает кускус), – кто прикончил последнюю пачку «Лулу» ультратонких и забыл купить новую?

Никто, конечно, не ответил.

– Я к тому спросила, чтобы больше не покупали модель с крылышками. Я не люблю с крылышками.

– Я тоже, – отозвалась Беттина. – Они липнут к волоскам, и больно отдирать.

Вспомнив о присутствии Базиля, она покосилась на него… Он с равнодушным видом аккуратно перемешивал мяту с кориандром. Беттина прыснула, Женевьева тоже, а Шарли улыбнулась.

– А что такое месячные? – сочла уместным поинтересоваться Энид.

– Окончание женского менструального цикла, – ответил доктор Базиль, любовно присыпая бульон щепоткой тмина.

 – Неоплодотворенная яйцеклетка и эндометриальный слой выводятся наружу.

– Это больно? – спросила Энид.

Базиль попробовал бульон, кускус, снова бульон и цокнул языком.

– Чаще всего нет. Этот бульон – просто амброзия… Но бывает.

– А дети?

– Что – дети?

– Как получаются де…?

Шарли открыла было рот, чтобы оборвать ее. И именно в этот миг мощный порыв ветра сотряс дом и призрак запел свою серенаду.

Все разом замолчали.

Пять запрокинутых лиц, десять настороженных ушей. Жалоба лилась из недр старого дома, на высокой ноте, горькая, трагическая.

ООООоооооохххххоооооОООО…

Шарли и Беттина вцепились в Базиля, Энид – в Женевьеву, Женевьева – в кошек.

– Oh my God, – всхлипнула Беттина, как тинейджер из фильма ужасов, но на сей раз на самом деле в ужасе.

В дверном проеме показалось бледное личико Коломбы: оторопь, испуг и расплетенная коса.

– Это?.. – начала она.