Четыре сестры

Но все же они добрались до кухни вдвоем.

Там разбирались с посудой после завтрака. Шарли и Гортензия мыли, Базиль, Женевьева и Коломба вытирали и расставляли. В общем, отличный День всех святых.

Беттина взглянула на Коломбу. Та уже смотрела на нее с этим ее загадочным выражением лица.

– Ты тоже удивилась, да? – воскликнула Энид.

– Мы находим, что ей это суперски идет, – подхватила Шарли. – Правда, мы все считаем, что Коломба так очень красивая?

– Все, – подтвердил Базиль. – Мужской взгляд особенно ценен…

– Самое невероятное, что она остригла их сама, без посторонней помощи.

Коломба запустила пятерню в свои короткие волосы, на голове остались бороздки. Как от вилки в пюре, отметила про себя Беттина.

– Так получилось, – объяснила она. – Я видела сон, будто мне отрезали косу. И утром я… закончила дело.

– Скажи ей, Беттина, что она просто прелесть.

Беттина выпила стакан воды. Вода оказалась ужасно горькой. А Коломба по-прежнему была непоправимо хороша.

– Ей очень идет, – сказала она тихо.

– Для нашей Беттины «очень идет» – это суперкомплимент… Коломба, ты можешь понимать его как «божественно»!

Невидимая улыбка Коломбы распалила гнев Беттины. Ох как она ее ненавидела! Ненавидела ее спокойные ласковые глаза и ее добренькую ложь! Пусть бы лучше наябедничала! Пусть бы сказала: «Это она! Это Беттина отрезала мне косу ножницами ночью, когда я спала! Беттина ревнует! Она завидует!»

Но нет. Она милосердно солгала. Беттине хотелось укусить ее за это.

«Она ждет от меня извинений, – подумала Беттина, злобно размешивая хлопья в йогурте.

– Ты хочешь взбить йогурт в пену? – засмеялась Гортензия.

Беттина отложила ложку.

– Мне надо уйти, – вдруг сказала Коломба (и порозовела). – Я… Друзья предложили мне погулять с ними в лесу, на весь день.

Беттина снова посмотрела на нее. И подумала: «У нее слишком счастливый вид, чтобы я перед ней извинялась!»

Вместо этого Беттина достала из кармана отрезанную косу и положила ее на стол перед Коломбой.

– Это был не сон, – сказала она. – Тебе отрезали патлы сегодня ночью.

Коломба посмотрела на косу, погладила ее кончиком пальца. Потом приподняла, точно мертвую змею, и преспокойно выбросила в зеленое мусорное ведро.

– Это помогло мне почувствовать себя другой, – тихо сказала она. – Но я не буду тебя благодарить, а то ты разозлишься.

* * *

Впервые после смерти родителей Энид миновала четвертую дверь на втором этаже не бегом.