Четырёхпалый человек

Хотя жалеть надо вовсе не его. Ведь если у брата не будет гаджетов, компьютеров и круглосуточного доступа к Интернету, он не станет страдать в одиночестве. Джеймс подвергнет пытке всех вокруг.

Том обратился к папе.

– Простите, что не смог встретить сразу. Дело было… неотложное.

– Ничего страшного! Мы только и успели, что дух немного перевести. – Его веселье внезапно вернулось. Папа подошёл к Тому и протянул руку в знак приветствия:

– Скотт Уокер.

Том ответил тем же, и Амелия заметила, что пальцы у смотрителя какие-то странные.

Рукопожатие было быстрым, и мужчина сразу же сунул руку обратно в карман, поэтому лучше рассмотреть не удалось, но что-то точно было не так…

– Моя жена Скай и наши дети: Джеймс и Амелия, – представил папа.

Том кивнул:

– Пройдёмте в дом. Кажется, леди Наоми уже ушла, можно шуметь.

– Какая леди? – спросила Амелия.

– Должно быть, постоялица. А как давно она здесь? – спросила мама.

По лицу Тома пробежала тень отстранённости.

– О, эм… ну, уже какое-то время, – ответил он, копаясь в поясе для инструментов, где, похоже, пружин и проволоки было куда больше, чем плоскогубцев с отвёртками.

Наконец он вытащил огромную связку ключей, и Амелия попыталась хорошенько разглядеть его руки, но как можно незаметнее.

– Она ни с кем не общается почти. Занята своим исследованием.

– Что ж оно не навело её на след жилья получше? – подколол Джеймс, пока Том перебирал ключи.

Должно быть, старик не услышал.

– Леди Н. ещё будет приходить время от времени, но с ней вообще никаких проблем.

Не то что с некоторыми, а? – Он выразительно посмотрел на папу. – Ага, вот он!

С большим медным ключом в руке Том захромал вверх по ступеням. Повозился с замком, затем с силой толкнул дверь правой рукой. Амелия моргнула.

Дверь со скрипом открылась.

– Только после вас, – произнёс смотритель, пропуская Уокеров в их новый дом.

Амелия робко вошла. Если гостиница её просто пугала, то Том приводил в ужас.

Внутри здание оказалось куда более пыльным, грязным и разрушенным, чем снаружи.

На стенах висели старые, потемневшие картины в громоздких золотых рамах. Две монументальные мраморные лестницы вели из холла наверх. Каждая в своё крыло – левое и правое, аккурат между ними под потолком висела огромная хрустальная люстра, больше похожая на капкан, готовый обрушиться, лишь только кто-то ослабит крепление. Просто удивительно, как такая изысканная и роскошная вещь могла быть одновременно такой ветхой и пугающей.