ЧИК-ЧИ-РИК

Не потому, что побоялся, просто – мама: начала бы возражать! А с папой Диме было можно, и они пришли. Среди деревьев и по маковку заснеженных кустов немножко постояли, достали папин нож.

А нож был нужен – нож был нужен, чтобы им!..

Сначала перед этим кое-что тут отыскать, отрыть. И папа с Димой отыскали, откопали. Примерились, и папа. Уже ножом, но аккуратно, аккуратно, ровно столько, сколько нужно, больше ничего не повредив, отрезал и они. Вновь по заносам, по сугробам, по плотине, заспешили к дому, чтобы до поры от мамы тайну эту хорошенечко припрятать.

И всё вышло. Мама ещё не вернулась, и папа с Димой принялись. Для тайны, оказалось, обязательно нужна была вода, нужна была какая-то посуда. И такое место! Где бы её до праздника никто не обнаружил, ненароком не наткнулся, раньше срока не спросил: «А что это такое?..» Где тайне было бы не тесно, чтобы днями на неё из окон падал свет.

И банка отыскалась, и была вода. Нашлось и место, между шифоньером и окном – всё получилось. И, расправив штору так, чтобы никакой шпион, и уж тем более мама, раньше срока ничего не обнаружил, Дима с папой присели на диван.

Так расчудесно получилось! Возвратилась со своей работы мама, папа, как ни в чём ни бывало, принял у неё пальто, Дима подал тапки. Всё было шито-крыто, что они без неё где-то были, мама даже не предположила. И, уже вместе, втроём, они принялись обсуждать, чего бы им такого съесть на ужин.

Всё было хорошо, подарок, да ещё и очень тайный, был. Осталось подождать неделю до восьмого марта, и!.

…Вот только – ждать: хотелось намекнуть, хотелось как-то маме!.. Не до конца, а так, слегка. Что папа с Димой, очень может быть, ей даже приготовили подарок. Необыкновенный. И больше о подарке – ничего, пусть мама даже и не умоляет, и не просит! А спокойно ждёт, когда наступит праздник, и тогда!..

Но папа заявил, что лучше без намёков, мама будет думать, перестанет спать. И Дима согласился, хотя скрывать такой секрет от мамы становилось всё труднее, всё труднее. В разговорах с мамой приходилось за собой уже следить, ведь можно было ненароком ляпнуть, не специально, но проговориться.

А эта, между шифоньером и окошком становилась всё прекрасней, всё прекрасней. И однажды! Тогда, когда мама спокойно спала, но праздничный день уже наступил. Папа с Димой потихоньку, но решительно вылезли из постелей.