Что не стоит делать невидимке

* * *

Маме с любовью

Часть первая

До того как уснуть, я могла себя видеть. Я была видима и знала, кто я такая.

Это было до.

Не уверена, что именно меня будит: яркость ультрафиолетовых трубок солярия или грохот, с которым Леди гоняет свою миску у двери между прихожей и гаражом.

Фиолетового оттенка лампы такие яркие, что, даже когда я зажмуриваюсь, они всё равно слепят мне глаза.

Я что, уснула?

Почему таймер не сработал?

Сколько я здесь пролежала?

Впрочем, все эти вопросы отодвигает на второй план главное: мне ужасно хочется пить.

Язык даже не прилипает к нёбу, а просто скребёт по рту. Я вырабатываю немного слюны, чтобы хоть чуть-чуть избавиться от сухости.

Я поднимаю крышку солярия и перекидываю ноги через край. На том месте, где я лежала, виднеется лужица пота – испарины, как сказала бы ба. Меня по-прежнему слепят лампы, и я усиленно моргаю, но – вот странность – кажется, что при моргании мир не делается тёмным, хотя за глазами плавают какие-то пятна и вспышки.

Одной рукой я нашариваю выключатель на боку солярия, и лампы гаснут.

Становится получше, но только чуть-чуть. Я всё ещё чувствую себя ужасно. Голова раскалывается, и некоторое время я просто сижу.

Нужно было сперва проверить таймер. Я наблюдаю, как цифры на старых электронных часах на стене гаража сменяются с 11:04 на 11:05.

О. Боже. Мой.

Я пролежала под этими лампами часа, типа, полтора. Здравствуй, солнечный ожог! Бледная кожа, рыжие волосы (ну, рыжеватые), прогрессирующее акне и мощный солнечный ожог: ну и сочетаньице.

Я гляжу вперёд, давая глазам привыкнуть к пыльному мраку гаража. Я вижу старую свёрнутую ковровую дорожку, мой детский велик, который мы почему-то до сих пор не выкинули, несколько картонных коробок с одеждой для церкви и капельки дождя, усеивающие единственное узкое окошко в двери, ведущей в сад за домом.

С тех пор как я проснулась, прошло секунд двадцать, может, даже тридцать.

Потом звонит мой лежащий на полу телефон.

Я смотрю на него – это Эллиот фигов Бойд – не подумайте, это не полное его имя. Я редко бываю в настроении с ним болтать, так что протягиваю руку, чтобы переключить на беззвучный режим – пусть на голосовую почту попадёт.

Этот момент я не забуду никогда.

Момент такой странный и пугающий, что его довольно трудно описать, но я очень постараюсь.

Видите ли, поначалу я не замечаю, что сделалась полностью невидимой.

А потом замечаю.