Древолаз

Неужто Вика решила так отомстить? Засунув чужое белье специально в этот трупный мешок? Денис поднял его разбитыми пальцами (видимо, хотел дать сдачи, но вместо этого получил по костяшкам какой-то штуковиной) и поднес к носу. Запах свежести и закончившейся райской жизни. И ведь ему с Викой было в постели как ни с кем. Тогда почему? По-че-му?

Денис швырнул лифчик в сторону и полез в бар. Там стояли остатки «Джим Бима», и он присосался своими разбитыми губами-мидиями к теплой жидкости, которая сразу же обожгла его раны.

XVI

Утро невесты началось с утра родителей. Асин папа собирался на рыбалку, наступил на хвост Фургона, тот от обиды обоссал мамино платье, в котором она собиралась на свадьбу Толика.

– Я убью этого дебильного кота! – орала мама.

Папа тихо закручивал банку с червями. Фургон лизал хвост и с ненавистью смотрел то на хозяина, то на хозяйку.

– И вообще, нас пригласили всех! Как тебе не стыдно идти на рыбалку? Демонстративно!

– Зоя, мне больше нравится выпивать на природе, а не в душной заводской столовке.

– Эгоист чертов, как и твой кот-дебил. Корни взыграли?

– При чем тут корни? Не люблю я их семейку. А невеста эта… Наслышан я про нее на базе. Мужики болтали давеча. Толиков ли это?

– Хватит! Мужики болтали! Нормальная девочка! Ребенка пытается сохранить! Вам этого не понять! Наша вообще…

Ася шла в туалет, но после фразы «нашавообще» решила свернуть в кухню.

– Что нашавообще? – спросила она, выпивая стакан воды.

– Ничего, – буркнула мать. – Рожать надо! А не на роликах кататься, как подростку тринадцатилетнему! Тебе двадцать семь лет! Скоро двадцать восемь! В твоем возрасте я…

– В моем возрасте ты не знала, кто такой Феллини.

Мама швырнула обоссанное Фургоном платье в Асю. В ее глазах были слезы, отчаяние и унижение. Ася поставила стакан на стол и молча вышла. В отношениях с родней определенно что-то не клеилось.

Подъезд был увешан воздушными шариками, какими-то плакатами и дешевой мишурой. Ася протерла сонные глаза и позвонила в дверь. Звонок не работал. Тогда она постучала. Снова тишина. Сзади по ступенькам шаркали чьи-то ботинки. Ася обернулась. На лестнице стоял Алехандро – дядя Саня, который славился своей неуемной потенцией, характерной для южноевропейских мужчин, а никак не для славян, проживающих в северо-западной точке России.