Чудесная шкатулка. Петербургская сказка

 – Как танцевала Зоя?

Лиза отвернулась, нахмурилась и сердито продолжила, говоря куда-то в сторону:

– Сначала она не смогла вступить в такт, потом ещё запиналась, потом сорвала пируэт… И вообще она была очень несобранной… а потом… – Лиза замолчала.

– Что потом, Лиза? Продолжай, – настаивала Лидия Андреевна.

Лиза посмотрела на маменьку и честно призналась:

– А потом она успокоилась и танцевала очень хорошо. Она была… Она была… – Лиза запнулась.

– Какой?

– Она была как мотылек… Как ветерок… – Лиза не нашлась более что сказать, и слёзы опять навернулись ей на глаза.

– А что комиссия? – спросила маменька. – Зое тоже хлопали?

– Не-ет… они молчали. Но смотрели так, как будто видят что-то необычное…

– Они были очарованы, – мягко заметила Лидия Андреевна, – и ты тоже. Не так ли?

Лиза сдержала слёзы и угрюмо кивнула.

Лидия Андреевна обняла Лизу, прижала её к себе.

– Ты умница, Лиза. Ты сказала правду самой себе! Это очень важно. А что касается экзамена – ты сделала всё, что должна была и могла.

Ты теперь запомни это и прими любое решение комиссии. Но я уверена, совершенно уверена, что всё будет хорошо. А сейчас надо успокоиться, заснуть и хорошенько выспаться. Завтра Рождество, ёлка, катания. Тебе надо накопить силы!

Маменька ушла… Махропа поднялся, подошёл поближе, потёрся о Лизин локоть, как бы успокаивая её. Затем вернулся на своё место, свернулся в уютный клубок и громко заурчал. Лиза ещё поплакала, полежала, слушая мурлыканье засыпающего Махропы, постепенно успокоилась и уснула.

СОН ЛИЗЫ

1

Лизе снился огромный театр, весь заполненный великолепной публикой. Сверкали украшения дам, золотая вышивка на мундирах; свет огромной люстры дробился в хрустальных подвесках, рассыпаясь на тысячи блистающих брызг; музыкальный шорох настраиваемых инструментов доносился из оркестровой ямы; тяжёлый бархатный занавес, синий с золотом, немного шевелился – как будто дышал, – волнуясь в преддверии очередного чудесного действа, которое вот-вот, вот-вот начнётся…

Внезапно звуки в оркестровой яме стихли; в партере же и в ложах, напротив, прокатилась волна шёпота: «Государь! Государь! Государь пожаловал!» – в царскую ложу входил сам Император с семьёй и свитой.

Весь театр встал, приветствуя Государя, который с улыбкой оглядывал своих подданных и благосклонно кивал в ответ на восторженные славословия публики.

Лиза стояла за кулисами и, найдя щель в складках боковых занавесей, тайком разглядывала зал.