Чудесное путешествие в Совинию

Они задумались над загадочными словами Финицы: что-то ожидает их впереди?

Нюте хотелось ещё кое о чём расспросить её, но девочка не решилась и обратилась к фее Олюшке:

– Птица Финица бережёт этот чудесный Колос… но ведь она сама такая хрупкая, и голос у неё хрустальный… Кто же бережёт её?

– Её бережёт Солнышко! – ответила фея. – Солнышко нас всех бережёт! Поэтому мы должны разбудить его в нашем лесу вовремя, чтобы ВЕЧНАЯ НОЧЬ не распространилась по всему свету!

Настоящие чудеса начинаются

Почтительно приподняв шляпку в сторону задремавшей птицы и тихонько мимикнув, жучок-робот полетел над тропинкой, по которой они сюда пришли.

Друзья последовали за ним. Скоро их вновь обступили удивительные деревья. Но через несколько секунд, как и в первый раз, они со звоном расступились, и путники оказались у родника – маленького фонтанчика воды, бьющего из-под земли.

– Это – Живой Ключик, родной братец ручейка Зернушки, – сказала Олюшка, лаская рукой прохладную водицу. – Они неразлучны: куда Живой Ключик, туда и Зернушка.

И действительно, Зернушка был уже здесь. И дальше оба ручейка, весело журча, побежали один подле другого.

Зёрнышки в Зернушке под солнцем переливались золотыми огоньками, а прозрачная вода в Живом Ключике вспыхивала то тут, то там серебристыми искорками.

Пройдя ещё совсем немного, путники увидели двух больших грачей в лаковых сапожках и блестящих медных касках, как у старинных пожарников. Грачи важно вышагивали вдоль обоих ручьёв.

То и дело к ним подлетали маленькие пёстрые птички, и большие важные грачи, указывая клювами то на Зернушку, то на Живой Ключик, что-то им строго объясняли. Птицы в ответ кивали головками и улетали выполнять, по всей видимости, важные задания.

Когда путники поравнялись с грачами, те встали по стойке смирно, взяли под козырёк и отчеканили:

– Здррравия желаем!

– Желаем здррравия… – немного струхнул Шлёп-Шлёп: уж очень у этих грачей были крутые клювы!

– Здравствуйте… – не слишком уверенно поздоровались и остальные.

Яша даже втянул голову в плечи, он не знал, что и думать об этих самых грачах.