Чучело. Игра мотыльков. Последний парад

– Пирожные? Сейчас самое время…

– Точно, – подхватил Димка, хотя вид у него при этом был неуверенный.

– Кушайте на здоровье, а мне и без сладкого тошно. – И Миронова ушла, ни на кого не глядя.

– Миронова, подожди! – крикнул ей вслед Лохматый. – Я с тобой.

– Ты же ко мне собирался? – остановил его Рыжий.

– Передумал, – на ходу ответил Лохматый, – домой охота.

– Тогда и я с вами, – сказал Рыжий и бросился следом за Мироновой и Лохматым.

Хлопнула дверь – они ушли.

В комнате остались только сам новорожденный да Шмакова с Поповым.

– Может, зря мы с тобой никому… ничего?.. – тихо спросил Попов у Шмаковой. – А?..

– Ты про что? – насторожился Димка.

Шмакова улыбнулась – она предчувствовала близкую развязку всей этой затянувшейся истории и поняла, что наконец настал ее победный час.

– Мы с Поповым, – радостно пропела Шмакова, – представляешь, Димочка… – хитро скосила глаза на Димку – ей нравилось наблюдать за ним: он то бледнел, то краснел. – Мы тогда с Поповым… – Она засмеялась и многозначительно замолчала, продолжая что-то мурлыкать себе под нос.

– Что вы… с Поповым? – спросил Димка.

Шмакова не торопилась с ответом – ведь ее ответ должен был потрясти Димку, и так хотелось его помучить, чтобы разом отомстить за все. Настроение у нее было прекрасным – кажется, ее план полностью удался: Димка уничтожен, а следовательно, вновь завоеван и покорен. Теперь она из него будет вить веревки, сделает своим верным рабом вместо Попова. А то ей этот верзила порядком надоел – скучный какой-то и зануда.

– Так что же вы с Поповым? – переспросил Димка.

– Мы? – Шмакова засияла. Она не отрывала глаз от Димкиного лица. – Мы под партой сидели. Вот что!

Димка глупо улыбнулся и спросил:

– Когда сидели? – хотя все уже понял.

– Когда ты с Маргаритой так мило беседовал, – рассмеялась Шмакова.

– Под партой? – Димку бросило в жар. – Вы?.. Когда Маргарита?..

– Под партой… Мы… Когда Маргарита! – особенно восторженно пропела Шмакова.

Эта новость раздавила Димку.

Острый страх и тоска сжали его бедное сердце – оно у него затрепетало, забилось, как у несчастного мышонка, попавшего в лапы беспощадной кошки. Что ему было делать? Что?! То ли заплакать на манер Вальки и броситься перед Шмаковой и Поповым на колени и просить пощады. То ли сбежать из дому, немедленно уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы его никто и никогда не увидел из этих людей. И где-нибудь там зажить новой, достойной, храброй жизнью, о которой он всегда мечтал.