Чучело. Игра мотыльков. Последний парад

Они встретили на улице одного типа, с которым Костя не раз вместе угонял машины, тот его «обучил» этому ремеслу. Веселый такой тип, вечно похваляющийся своей силой и храбростью. Его и звали «Весельчаком». Он увидел Костю в сопровождении девчонок, замахал издали рукой, переметнулся на их сторону, заулыбался: «Не хотите ли прокатиться с ветерком? – кивнул на вереницу припаркованных машин. – Любая, на выбор».

– А что?! – поддержал его Костя, скрывая свою нерешительность.

– Тогда отойдите за угол и ждите! – Весельчак направился к машинам.

Костя с фанатками прошли немного вперед и остановились. Оттого что фанатки молчали, Костя еще больше расхрабрился, глаза его лихорадочно блестели. Улыбался, острил, ерничал: «Неужели в самом деле все фанатки отсырели… Нет, лучше „облысели“… Представляете, вы все лысые. У вас гладенькие, лысые головки. Волосы повылазили от страха. Все ясно, над вами прочно нависли тени милых старичков. Раскаяние мучает ваши души и сердца. Слезы готовы брызнуть из глаз!.

– Чего-чего? – спохватилась Ромашка. – Еще думать про каких-то стариков? Не сдохли – ну и черт с ними! Лично я живу вообще одним днем. А то вдруг трахнет бомбочка – и капут. Правда, Каланчонок?

Каланча, чтобы скрыть собственную неуверенность – ей до ужаса не хотелось лезть в чужую машину, – щелкнула Ромашку по носу.

– Больно, дура! – неожиданно психанула Ромашка.

– Больно? – рассмеялась Каланча. – А я же любя.

– Ребята, погода хорошая, солнце, – вмешалась Зойка.

– А ты не пищи и не голосуй, тоже мне агитатор, – сказала Глазастая. – Мы все – за!

Они медленно шли по улице, беспрерывно оглядываясь… Но вот из-за угла появились вишневые «жигули», домчались до них, остановились, улыбающийся Весельчак распахнул дверь, крикнул:

– Вали!

Они попадали в машину и полетели в неизвестную даль.

8

Ну и денек выдался. Боже, спаси и помилуй! Потом Лиза его часто вспоминала, потому что это было последнее воскресенье, прожитое ею по-старому.

Все началось ночью. Приснился странный сон, без начала и конца. Баба Аня кричала, звала: «Лиза… Лиза-а-а… Дочка, что же ты?» Проснулась, как говорится, в холодном поту. Обычно ей не снятся страшные сны, а все хорошие, веселые; проснется, улыбнется и дальше в подушку. А тут ужас! Хотя ничего не произошло, просто баба Аня ее звала, ну, может быть, слишком печальным голосом. И всё. А ей стало страшно.