Чучело-2, или Игра мотыльков

Он вдруг привычно громко рассмеялся и прежним голосом победителя ответил:

– О'кей, Глазастая! Ты меня разбудила, пойду досыпать. – Это он сказал для красного словца – спать он все же не мог.

Следом позвонила мать. У нее был виноватый голос:

– Костик, доброе утро… Пора вставать. «Петушок пропел давно…» Не забудь позавтракать. Там есть одна котлета. – Она хихикнула. – Я вчера засиделась у Вальки… Спохватились поздно, боялась тебе позвонить, и домой идти ночью страшно… Валька говорит: «Ну и ночуй, пожалуйста… С твоим Костиком ничего не случится…» А я всю ночь продремала, было плохое предчувствие… У тебя все о'кей?

– Мать, не оправдывайся… Скучно.

Ты же свободный человек. Сколько можно повторять.

Она что-то еще хотела сказать, но он, не дослушав, повесил трубку и ударил по кнопке мага.

Громкая музыка их группы огласила комнату. Потом запел он сам, и Костя, вторя собственному голосу, самозабвенно, упоенно опрокинулся в небытие пения. Громче, громче, еще громче, чтобы окончательно выбросить из себя весь вчерашний день и эту страшную ночь.

Громче, громче!.. Соседи застучали сразу с разных сторон, но он продолжал свою радостную песню освобождения.

7

Дальше все полетело в привычном ритме музыки, отсиживания скучных уроков, веселья концертов и славы. Правда, однажды ему позвонил Куприянов и простуженным баском прохрипел:

– Ты куда пропал, счастливчик? Не дело. Приходи завтра в двенадцать. Составим акт опроса свидетеля.

Нет, в двенадцать не годится, не надо срываться из школы. В четыре, без опоздания. – И повесил трубку, не попрощавшись.

Сигналы отбоя больно ударили Костю в ухо. Он нехотя поплелся в милицию. Трусил, поэтому, чтобы как-то утвердиться, выпендрился в свои самые модные шмотки. В скучных и казенных коридорах милиции Костя нашел Куприянова, сидящего в тесной комнатушке еще с двумя милиционерами. Тот встретил его мрачно, оглядел с ног до головы, протянул листок и сказал:

– Подпиши.

Костя прочел акт опроса, в котором было написано, что он, Костя Зотиков, ученик девятого класса 27-й средней школы, двадцать девятого января сего года опаздывал на репетицию школьной рок-группы, попросил незнакомого шофера на улице Фигнера подвезти его. Последний согласился, запросив два рубля. Личность шофера не установлена.

Костя подписал акт, вполне довольный. Он не волновался: история явно шла к концу.