Шестеро смелых и сокровища пиратов

Всю жизнь в проклятой коляске? Всю жизнь от кого-то зависеть?

С годами Данила научился бороться с отчаянием, загонять его точными ударами в самый дальний, глухой уголок души. Он не имел никакого права раскисать. Ведь этим он доставлял боль не только себе, но и близким: Данила видел, какое страдание появляется в глазах у мамы. И теперь, когда подступало отчаяние, он лишь с удвоенной силой налегал на физику, химию и биологию.

Если тело не сумеет справиться с болезнью, он сам справится со своим телом! Изобретет какое-нибудь устройство, которое заставит двигаться его ноги! Но для этого надо учиться.

Без знаний никуда не денешься. И чтобы достичь цели, нужны блестящие знания, гораздо глубже, чем у его здоровых сверстников…

Но куда же пропал Илья? Сто раз можно до подвала дойти и вернуться. Он их там не нашел? Или с ними и впрямь что-то случилось? Неужели трудно позвонить? Ладно, придется самому.

Полное разочарование. По телефону Илья не ответил. И Данила быстро понял почему: из Илюхиного рюкзака, оставшегося в передней, донеслись настойчивые трели.

– Балда! Забыл телефон! «Оставайся на связи! Оставайся на связи!» – передразнил Данила Илью. – Интересно, как мне теперь осуществить эту связь?

– Мр-р мяу. – В комнату степенно вошел Черчилль.

Он потерся о колесо коляски.

– Вас только здесь еще не хватало, сэр, – проворчал Данила.

– Мр-р мяу. – Кот бесцеремонно запрыгнул ему на колени.

Данила удивился. Обычно Черчилль не слишком любил сидеть у кого-нибудь на коленях. Исключение делалось лишь для Марфы.

Она могла его тискать сколько угодно, до остальных же членов семьи Соколовых Черчилль попросту снисходил, не допуская по отношению к себе никакой фамильярности.

И вот нате вам – по собственной воле забрался Даниле на коленки.

– Что это мы сегодня такие ласковые и любезные? – спросил мальчик. – Или покормить тебя забыли?

Кот мазнул Даниле хвостом по лицу.

– Тьфу! Черчилль, ты какой-то пыльный. Мышей, что ли, ловил с голодухи? Иди умойся. Не до тебя мне сейчас.

Кот, выпустив когти, вцепился в брюки Данилы и, пристально глядя ему в глаза, издал дикий вопль:

– Мя-яу!

– С ума сошел? Ну, если тебе так жрать приспичило, пошли, покормлю тебя.

Ловко лавируя по квартире, Данила в коляске с Черчиллем на коленях прибыл на кухню, достал пачку кошачьего корма, насыпал полную миску.

Черчилль, спрыгнув на пол, понюхал еду, презрительно дрыгнул задней лапой и вновь забрался Даниле на колени, возобновив истошные вопли.