Шестеро смелых и сокровища пиратов

– Умница. Теперь, пожалуйста, положи его мне на ладонь, только очень осторожно. Главное, постарайся, чтобы он не упал.

– Знаешь, хватит меня учить, – рассердилась подруга. – Сама как-нибудь соображу. Ну, где там твоя ладонь?

– Да вот она, вот.

Цепочка браслета змейкой заскользила по ее пальцам, когда Черчилль, дотоле спокойно сидевший у нее на коленях, вдруг резко вскочил на ноги. Произошло это столь неожиданно, что рука у Марфы невольно дрогнула и змейка пролетела мимо ее ладони.

– Черт! – Она принялась шарить по полу.

– Уронила? – возмутилась Елизавета.

– Не суетись, а главное – не двигайся, – велела Марфа. – Сейчас найду.

Браслет, однако, никак не желал отыскиваться. Чудеса, да и только! Вроде и упал с небольшой высоты, а вот ведь – словно сквозь землю провалился.

Рука шарила и шарила по мусору.

– Нашла!

– Считай, нам сильно повезло. Давай, Марфа, прицепляй его скорее к коту, пока снова не уронила.

Вообще-то на Черчилля у Елизаветы было мало надежды. В отличие от его хозяйки, она очень сомневалась, что кот направится отсюда домой, да еще прямиком к Даниле.

С какой стати ему так себя вести? Но к вечернему кормлению Черчилль должен прибыть домой. Этого момента он никогда не пропускает. И если их с Марфой не хватятся и не найдут раньше, есть шанс, что кот им поможет. Лучше ведь поздно, чем никогда.

Марфа тем временем ловко намотала на кошачий ошейник браслет и тщательно застегнула его.

– Черчилль, миленький, – зашептала она ему на ухо. – Иди домой! Найди Данилу.

Покажешь ему браслет. Очень тебя, котик, прошу. Это важно. Ты понял?

– Мяу, – словно подтвердил тот и, лизнув хозяйку в нос, спрыгнул на пол.

– Ну? – поинтересовалась Лиза. – Он у тебя хоть куда-нибудь пошел?

– Да.

– Жалко, твой Черчилль не собака. Собаки умные и команды действительно понимают. Вон у маминой сослуживицы овчарка даже говорит. И считать умеет.

– Что же она, интересно, говорит? – полюбопытствовала Марфа.

– «Мама». Почти натурально получается.

И считает до пяти. Какая цифра на кубике написана, столько раз она и гавкает.

– Это не значит, что она умеет считать, – заспорила Марфа. – Вот если бы ты ей показала три апельсина и она три раза гавкнула, а потом пять раз пролаяла при виде пяти мячиков, то можно было бы говорить, будто она считает. А так – элементарная дрессировка. А я Черчилля не дрессирую и команд никаких ему не даю. Просто с ним разговариваю, ну, как с тобой, и он меня понимает.